Традиционные русские ценности. Чем мы отличаемся от других?

В последние годы люди у власти и при власти очень много говорят о «традиционных ценностях» России. При этом все эти самые ценности понимают, мягко говоря, очень по-разному. Для кого-то традиционная ценность — воскресная служба, для кого-то — памятники Ленину по всей стране.

Интересно, что 2022 году был даже принят президентский указ «О сохранении и укреплении традиционных духовно-нравственных ценностей». В нем содержится перечень из 17 ценностей, которые стоит привести для примера того, что о нас думает власть:

1.      Жизнь

2.      Достоинство

3.      Права и свободы человека

4.      Патриотизм

5.      Гражданственность

6.      Служение отечеству и ответственность за его судьбу

7.      Высокие нравственные идеалы

8.      Крепкая семья

9.      Созидательный труд

10.      Приоритет духовного над материальным

11.      Гуманизм

12.      Милосердие

13.      Справедливость

14.      Коллективизм

15.      Взаимопомощь и взаимоуважение

16.      Историческая память и преемственность поколений

17.      Единство народов России

Получается такой типичный список «всего самого хорошего». Но именно по этой же причине смысл подобного перечня полностью теряется. Ведь под ним может подписаться любой народ мира. Да, мол, очень все эти ценности любим и уважаем — скажут хоть в Африке, хоть в Америке.

Меж тем, любые декларируемые ценности имеют смысл лишь тогда, когда показывают народу, чем же он отличается от других. От иных, не таких, как мы.

Для мусульманина проклятые неверные — те, кто не поклоняются Аллаху, не признают Мухаммеда пророком и не соблюдают халяль. Для евреев, гои, это те, кто не верит в Яхве, не соблюдаю субботу и нарушают кашрут. Для европейцев — чужие те, кто не принадлежит к христианской цивилизации и европейской культуре.

Для китайцев вообще весь окружающий мир — это жалкие чужаки, не познавшие истинный свет Срединной империи, а китайцем можно лишь родиться, чтобы с молоком матери впитать учение Конфуция. Наконец для какого-нибудь неведомого племени, обитающего в далеких джунглях, не свои это те, кто не ест людей и не поклоняются духу великого отца-обезьяна.

В такой парадигме традиционные русские ценности не обозначены никак. В результате совершенно не понятно, а что же отделяет «нас» от «не таких как мы».

В уже старинные времена добезцаря такие отличия вполне были проговорены. Русские ценности воплощались в трех словах: Бог, царь и народ. Да, те самые «православие, самодержавие, народность», которые раньше вызывали приступы истерики у революционеров, позднее у коммунистов, а теперь у либералов и дружбонародников.

Давайте попробуем разобраться в старой формуле русских ценностей, чтобы попробовать вывести новую. «Бог» — означало православие. Только православный человек мог тогда быть русским. Обратный вариант не был жестко обязателен, так русский вполне мог быть атеистом или агностиком, а вот смена веры почти автоматически вычеркивала из русских.

Не случайно первый идейный русофоб — философ Петр Чадаев, демонстративно называл себя католиком. А в наши дни столь распространенное «выписывание» себя из русских часто связано со сменой веры. Например, принятием ислама.

Второе определение «царь» означало признание того факта, что Россия может быть только царством — империей, управляемой волей государя, власть которого освящена не только традицией, но и промыслом Божиим.

Отрицающий монархию немедленно становился «не совсем» русским. У общества сразу же возникал вопрос к нему: а что ты вообще мил человек, хочешь? Добра ли? Или, наоборот, наше добро хочешь себе забрать? Как показала практика — революционеры-республиканцы закончили именно тем, что отобрали все добро у русских.

Для всех русских людей было очевидно: их государство возможно лишь в форме монархии. Уничтожьте монархию, и все очень быстро рухнет. Именно это произошло в 1917 году. Именно поэтому, когда большевики в СССР, а затем их наследники в РФ стали затевать государственное строительство, они были вынуждены воспроизводить как бы монархические формы — ведь ничто иное в России просто не работало.

И, наконец, третье «народность», означало не совсем то, что придают этому понятию современные «как бы консерваторы». Народность совсем не про крестьянство, деревеньку, коровку и колосящуюся рожь. Народность — это ни что иное как русский национализм, который и лежит в основе русского государства и мироощущения. Почему же тогда не использовался термин «национализм», спросит читатель? Все дело в том, что в XIX-м столетии национализм был все еще неразрывно связан с революционной идеологией.

Республиканская Франция после 1792 года была националистическим государством. Но этот национализм был светский и основанный на идее политической нации (что господствует сейчас в либеральной науке). Русский же национализм (народность) был этническим, а не политическим или религиозным.

При этом в центре русского национализма стояла идея единства царя и народа. То есть, той идеологии, что позднее в Европе получит имя «солидаризм» и станет основой для христианской демократии и позднее правых и одновременно народнических идей франкизма, салазаризма, перонизма и далее, вплоть до Муссолини.

Так вот, эти настоящие традиционные ценности очень хороши. Они прекрасно работали и позволили русским создать одну из величайших империй в мировой истории. Но в наши дни их реализация окажется крайне сложной, если не вовсе невозможной. Почему? Да потому, что после 1917 года произошел разрыв со всеми этими ценностями.

Русский народ сегодня больше атеистичен, нежели православен. И это несмотря на то, что большинство русских считают себя православными. Регулярно посещают церковные службы, соблюдают посты, то есть являются воцерковленными православными, лишь 7% населения страны.

У поляков, для сравнения, этот показатель равен 63%, у американцев 43%. В целом степень воцерковленности русского народа соответствует среднеевропейскому показателю. Столько же — 7% у бельгийцев, у финнов 5%, у датчан 3%, у французов 12%, у испанцев 21%.

Тем не менее, русские – народ христианской и православной культуры. Мы живем в мире, который создан на основе православных идей и ценностей. Отказаться от этого невозможно. Но русские сейчас совсем не церковные люди. Конечно, это не означает, что не нужно воцерковляться или Русской православной церкви заниматься миссионерством. Просто нужно признать реальность такой, какой она есть.

Что касается царя, то здесь тоже имеется очень серьезная проблема. Мы живем в государстве, которое на конституционном уровне декларирует свой республиканский характер. Мы можем сколько угодно говорить о благотворности монархии для России и стремиться к ее реставрации. Однако это не отменит того факта, что сейчас монархии нет, как нет и императора. И для того, чтобы реставрировать монархию в России, придется затратить немало времени и усилий.

Поэтому здесь и сейчас нам придется исходить из того, что царя нет, а мы живем в неразумно устроенном государстве, где императорская власть вынужденно подменяется президентской псевдомонархией. Это многое меняет. «Верность царю» и «верность президенту» — это несколько разные явления. Национальная элита возможна в империи, но невозможна в республике, если только не унаследована республикой от монархии.

Царизм — это будущее России, но, увы, не ее настоящее. Это признаем даже мы, царисты.

И, наконец, народность или национализм. С этим столпом проще всего. Конечно, при этом официальную многонациональную идеологию России как родины 666 народов никто не отменял. Привилегированные национальные республики все так же существуют, а субъектность русских ограничивается убогим упоминанием «государствообразующего народа» в Конституции РФ. Все это сильно мешает трансформации РФ в национальное государство Россию, но такая преграда, к счастью, преодолима.

Национализм — совершенно естественное чувство для каждого человека, чувство биологическое, если можно так выразиться. Несмотря ни на какую пропаганду, уничтожить естественное чувство невозможно, как невозможно уничтожить волю к жизни. Более того, война служит лучшим лекарством от многонациональной идеологии и поэтому можно констатировать, что Россия будет постепенно трансформироваться в сторону национального государства, идеологией которого является русский национализм. Иного не дано. Отказ от такой трансформации будет означать ровно одно: гибель страны.

Поэтому мы констатируем: из трех столпов базовых ценностей русского народа, актуальным прямо сейчас остается лишь национализм. Монархия при этом становится перспективой будущего государственного строительства, а православное христианство — целью миссионерской деятельности.

Именно русский национализм в его классическом прочтении и есть тот спасательных круг, за который может ухватиться наша страна и наш народ. Его не нужно пересочинять, пересобирать или переосмысливать. Это наша ключевая, а, главное, работающая традиционная ценность.

Осталось это только признать.