Проект трёх императоров XI. Война третьей антифранцузской коалиции

Александр I составляет секретный проект нового мирового порядка и заключает союз с Великобританией. Габсбурги вынуждены присоединиться к союзу и начать войну против Франции. Неудачная кампания 1805 года и катастрофа Ульма.

Продолжаем рассказ о том, как Россия при императрице Екатерине II и императорах Павле I и Александре I сломала мировой порядок и стала великой мировой державой. В центре нашего внимания сравнительная история стран Европы в конце XVIII – начале XIX столетий.

Предусмотрительно собранная в Булонском лагере французская армия была полностью готова к битвам. Наверное, никогда в эпоху Наполеоновских войн, Бонапарт не располагал столь качественными военными силами. В строю тогда стояли ветераны нескольких кампаний, полки были пополнены, отлично обмундированы и снабжены всем необходимым. Да и почти два года тренировок очень сказались на боеспособности войск. Солдаты были идеально обучены, а офицеры рвались в бой. Наполеон не мог не воспользоваться такой силой.

Даже получив известия о союзе Австрии с Великобританией (договор был подписан 9 августа 1805 года), а значит вступлению империи Габсбургов в войну, Наполеон не сразу отказался от идеи десанта на Британские острова. Поначалу он рассчитывал удерживать австрийцев на Рейне имеющимися силами, обрушив главную мощь своих войск на Англию, чтобы максимально быстро вывести из войны главного противника. Бонапарт, прекрасно понимал, что именно Лондон был главной опорой всех антифранцузских коалиций.

Поэтому император приказал адмиралу Пьеру-Шарлю де Вильневу, соединить силы французского и испанского флотов и срочно следовать в Ла-Манш, чтобы начать десантную операцию. «Если я через 15 дней не буду в Лондоне, то я должен быть в середине ноября в Вене», — сказал тогда Наполеон. Однако британцы 20 августа сумели заблокировать эскадру Вильнева в порту Кадиса. От высадки в Англии пришлось отказаться.

Но у Наполеона был запасной план. Ещё 13 августа он продиктовал генеральному интенданту Пьеру Дарю, план кампании против Австрии. Ну а сигнал к началу военных действий подали австрийцы. 8 сентября австрийская армия под командованием барона Карла Мака фон Лейбериха вторглась в Баварию, которая была союзницей Франции, и двинулась ко французской границе. Одновременно австрийцы начали наступление в Северной Италии и Тироле. Всего Габсбурги отправили на войну 200 тысяч солдат.

Этим силы союзников не ограничивались. Из России на помощь шла 100 тысячная армия под командованием генерала Михаила Кутузова. Общая же численность сил союзников, согласно летним переговорам в Вене, составляла 250 тысяч австрийских войск, 180 тысяч русских, 100 тысяч пруссаков, 5 тысяч британцев и 87 тысяч солдат из Дании, Швеции, Неаполя и немецких княжеств. Это обеспечивало полное численное превосходство над силами Наполеона. Так что начавшие войну австрийцы были уверены в своей победе.

Но самое интересное в происходивших событиях было связано с тем, что хотя Австрия выступила в качестве главного поставщика пушечного мяса, решение о войне было принято отнюдь не в Вене. Уже потерпев в прошлые годы несколько тяжелых поражений от Франции, австрийцы не слишком-то рвались воевать. Решение о грядущей войне было принято в ходе секретных консультаций России и Великобритании, весной 1805 года, когда 11 апреля в Санкт-Петербурге была подписана русско-английская конвенция.

Открытая часть договора не внушала подозрений, в нём говорилось о посредничестве России в урегулировании франко-британского конфликта. А вот секретные статьи говорили о грядущей кампании и даже определяли силы, которые выставят союзники на поле боя. Уже тогда Лондон и Санкт-Петербург приняли решение, что Австрия будет участвовать в войне. Венский двор был очень удивлён, но английское золото и щедрые обещания заставили Габсбургов присоединиться к альянсу. Австрии были обещаны: 5 миллионов фунтов стерлингов и присоединение к Австрийской империи Бельгии, Франш-Конте и Эльзаса. Устоять против такого предложения было невозможно.

Но в чём в данном случае заключались русские интересы? Александр I видел, что наполеоновская Франция открыто претендует на статус гегемона Европы, который не удалось завоевать даже великому королю Людовику XIV. Более того, император отмечал «Самое могучее оружие французов, и до сих пор ещё составляющее в их руках угрозу для всех стран, заключается в убеждении, которое они сумели внушить всему миру, что они действуют во имя свободы и блага народов». То есть французская гегемония осуществлялась под лозунгами свободы, а от того воспринималась не как порабощение (чем она фактически и была), а как освобождение. Русский царь требовал «чтобы это грозное оружие было вырвано из рук французов и обращено против них самих». Ведь власть Наполеона над Европой означала крушение плана возвышения России. А это значило, что из двух претендентов должен был остаться только один.

Уже тогда у Александра I сложилось видение будущего устройства Европы, в которой должно существовать множество относительно небольших и свободных национальных государств, чей суверенитет будет гарантирован великими державами и прежде всего Российской империей. В таких государствах будут установлены конституционные монархии, что гарантирует с одной стороны спокойствие народных масс, а с другой, убережёт эти страны как от возможного деспотизма, так и от появления сильного правителя способного перекроить карту мира. Одной из таких стран должна была стать и Франция. Более того, русский император предлагал объединить Европейские страны в надгосударственный союз, установив общие нормы закона и государственного устройства для всех стран.

Главной целью нового европейского порядка по замыслу Александра I должен был стать баланс сил. При сохранении относительно больших и сильных Австрии, Пруссии, Франции, остальные множество мелких государств должны были объединиться, чтобы не зависеть от более крупных держав. Как отмечал князь Адам Чарторыйский, бывший тогда министром иностранных дел Российской империи: «…существование слишком мелких государств не может согласоваться с имеющейся у нас в виду целью, ибо, благодаря своему бессилию, они будут служить только приманкой, предметом честолюбивых притязаний, не принося никакой пользы общему благу. Единственным выходом из такого затруднения является присоединение их к более сильным державам, или сформирование их в федеративные союзы. Необходимость связать руки Франции и образовать противовес для Австрии и Пруссии требует приложения этих начал к Италии и в особенности к Германии».

В результате получалось следующее: Россия во главе антинаполеоновской коалиции, освобождает Европу от французской тирании. Германия и Италия объединяются в федерации под русским покровительством. А затем, Российская империя, что вполне логично, встает во главе Европы, пользуясь при этом высоким моральным правом. Ведь она принесет в Европу свободу и конституцию, став лидером не только по праву силы, но и по праву справедливости.

Созданием Европейского союза (поразительно, но даже название задуманной федерации совпало с современным мироустройством), Александр I очень изящно решал проблему конкурентов Российской империи. Ведь как он писал в секретном меморандуме о внешней политике: «…нарушение его [нового мирового порядка] будет сопряжено с риском вызвать вооруженный протест союза». То есть, если Австрийская империя или Великобритания попытаются выступить против, на них ополчится не только Россия, но вся Европа, ведомая русским императором-освободителем.

Неплохо, особенно с учётом того, что за весь этот грандиозный проект щедро расплачивались золотом англичане, а кровь должны были проливать австрийцы.

Основные идеи проекта Александра I, были доведены до Лондона посредством секретной миссии Николая Новосильцева, действовавшей с осени 1804 до весны 1805 года.

Британские власти сразу поняли к чему ведёт русский император и отнеслись к проекту весьма сдержано. Но и резко против не выступили, ведь Лондон очень нуждался в союзе с Россией, без которого привлечь к альянсу Австрию было бессмысленным делом.

Некоторые идеи, например, окружить Францию кольцом безопасности из Германской и Итальянской федерации, Австрии и Пруссии — даже пришлись англичанам по душе. Поэтому Александру I пришлось принять существующую картину и далее действовать самостоятельно, по заранее намеченному плану.

Однако осенью 1805 года инициатива была в руках Наполеона. Он определил направление главного удара — Баварию и рейнскую границу, и совершенно не обращал внимания на действия союзников в Италии и Ганновере. Ведь разделавшись с армией Мака, он оказывался у самых ворот Вены. Армия покинула Булонский лагерь и отправилась на восток. Именно тогда она получила гордое имя «Великая армия», ведь это были основные силы Франции, возглавляемые лично императором. Полки следовали максимально быстрым маршем. Чтобы не перегружать магистрали, войска выдвигались по широкому фронту, сразу несколькими дорогами, параллельно друг другу. Пехота следовала узкими колоннами по обочинам дорог, оставляя основную проезжую часть для движения медлительной артиллерии и обозов. В день пеший полк проделывал путь около 30 километров, что считалось пределом для тогдашней армии.

Отлично налаженное снабжение (обозы не отставали) позволило чрезвычайно быстро привести имевшиеся у Наполеона силы (порядка 200 тысяч) от Ла Манша к месту боевых действий менее чем за месяц. 25 сентября авангард Великой армии начал переправу через Рейн. В это время основные силы генерала Мака стояли вокруг баварского городка Ульм на Дунае. Хотя французы действовали очень быстро, австрийцы всё же успели получить достоверные сведения об армии Наполеона. Продвижение французских войск очень обрадовало Мака. Он полагал, что эти части, уставшие от долгого марша, будут куда менее боеспособны. Кроме того, он занимал выгодную позицию на южном берегу Дуная, откуда мог, с одной стороны, угрожать флангам и тылам Наполеона, а с другой, атаковать их авангард, если тот переправится на южный берег реки. План был неплох.

Мак, будучи хорошим генералом, отлично понимал замысел Наполеона – обойти его с востока, отрезав от связи с Австрией, где находились армейские базы, откуда поступали припасы и пополнение. Но тут Мака подвела разведка. Ему доложили, что силы Наполеона не превышают 100 тысяч, а значит он вполне может противостоять им со своими 80 тысячами, особенно занимая столь выгодную позицию и опираясь на хорошо укреплённый город Ульм. В то время как единственным шансом выиграть кампанию было как можно более быстрое отступление на восток, чтобы соединиться с идущей из России армией Кутузова, Мак остался в Ульме.

Меж тем 8 октября кавалерийские части маршала Иоахима Мюрата, переправились через Дунай у Донауверта, и совершая обходной маневр, двинулись к Аугсбургу, перекрывая Маку путь к отступлению и отрезая его от тылов. Донауверт прикрывали части генерала Франца фон Ауффенберга. Мак поручил ему раздавить французов и сбросить их в реку. Но, во-первых, австрийцев было слишком мало, а во-вторых, разведывательные пикеты Ауффенберга ухитрились не заметить французские части, двигающиеся ему навстречу.

В то время как никуда не спешивший Ауффенберг расположился лагерем у городка Вертинген и приказал подавать обед, туда подошла драгунская дивизия из корпуса Мюрата. Драгуны — универсальный род войск, сражавшийся и в пешем, и в конном строю, спешились, чтобы атаковать австрийские позиции. Завязался бой за Вертинген, который несмотря на героическое сопротивление австрийцев, был выигран французами, которые встали на ночь лагерем у этого города.

Утром 9 октября Мак понял, что дело куда хуже, чем он думал вчера. Генерал приказал сосредоточить все имеющиеся части у Гюнцбурга, поближе к месту нахождения французских сил. Он собирался поймать французов, совершающих обходной манёвр, и самому атаковать их в тыл и фланг. План опять же был неплох, Маку вообще удавались планы, но куда хуже получалась их реализация. Всё дело в том, что части Великой армии тоже действовали, а маршалы командующие отдельными корпусами проявляли инициативу.

Так, после целого дня маневрирования, пехота из корпуса маршала Мишеля Нея подошла к Гюнцбургу, совершенно не предполагая, что этот город назначен в качестве пункта сборов австрийцев. Французы попытались атаковать, но были отбиты. Однако несмотря на общую неудачу одному из пехотных полков удалось захватить мост через Дунай, который до этого австрийские инженеры старательно чинили целый день. Это заблокировало возможность для армии Мака переправиться на северный берег Дуная у Гюнцбурга и позволило французам продолжить переправу своих войск уже прямо на виду у противника. Австрийский командующий оценил итоги дня как катастрофу и приказал отступать к Ульму, в надежде отсидеться за городскими укреплениями.

10 и 11 октября стали днями передышки. Австрийцы концентрировали силы. Наполеон же разделил Великую армию на три части, маршал Бернадотт должен был занять Мюнхен, маршалы Ланн, Ней и Мюрат продолжать действовать против Мака, а корпуса маршалов Даву, Сульта и Мармона — находиться в резерве. Значительное численное превосходство позволяло Наполеону разбрасывать свои силы.

В ночь на 12 октября Мак наконец решился действовать. Он приказал своим войскам прорываться на северо-восток, но под Ульмом уже стояла французская пехота, которая связала австрийцев боем, на что ушёл весь день. 13 октября австрийцы не оставляли упорных попыток уйти из окружения, но потерпели поражение под Эльхингеном. К 15 октября Ульм был окончательно взят в кольцо, а на следующий день французская артиллерия начала обстреливать город. Мак понял, что не дождётся помощи и не выдержит осаду, после чего капитулировал. Менее чем 20 тысяч австрийцев смогли выйти из окружения. 60 тысяч австрийцев, 200 пушек, 90 знамён и весь генералитет попали в плен. Мака Наполеон отпустил, как будто желая ещё сильнее показать степень его унижения. Он с позором вернулся в Вену, где военный суд приговорил генерала к лишению всех чинов и наград.

Остатки австрийских войск (около 50 тысяч) под командованием эрцгерцога Карла дали передовым частям маршала Андре Массена сражение при Кальдеро. Несмотря на неясный итог сражения, эрцгерцог решил не рисковать и отступил на восток, чтобы соединиться с армией Кутузова. Путь на Вену был открыт, защищать столицу империи Габсбургов было нечем.

Однако русские уже пришли в Австрию. Наступавшую на Вену Великую армию Кутузов 11 ноября атаковал под Дюренштейном. Там ему попался корпус маршала Мортье. Русский генерал нанёс ему поражение, но замедлить продвижение французов уже не мог. 13 ноября Наполеон торжественно, в сопровождении старой гвардии, въехал в Вену. Там он остановился в резиденции Габсбургов дворце Шенбрунн, из которого только что бежал император Франц I. Австрийцы и русские уходили на север в Моравию. Расчёт был на два фактора: попытаться собрать все имеющиеся силы, а для этого требовалось выиграть время и вовлечь в коалицию Пруссию, армия которой могла вернуть союзникам численное превосходство. Да и вообще, репутация прусской армии была высока ещё со времен Фридриха Великого.

Александр I ещё в октябре, когда судьба армии Мака была не ясна потребовал, чтобы прусский король Фридрих-Вильгельм III немедленно присоединился к коалиции, угрожая иначе ввести русские войска на территорию Пруссии. Но Фридрих-Вильгельм III, понимая, что у Александра I есть иные, куда более важные заботы, чем возможная война с Пруссией, отказался, предпочитая наблюдать, ожидая — кто же окажется победителем. Но тут Наполеон, как обычно ставивший дела армии выше политики, приказал корпусу Бернадотта проследовать через принадлежавшее Пруссии княжество Ансбах. Это вопиющее нарушение границ резко изменило позицию прусского короля. Он сдался и подписал союзный договор, пообещав присоединиться к войне с Францией.

Однако Фридрих-Вильгельм III выторговал одно условие. Сначала он собирался выдвинуть Наполеону ультиматум и лишь при отказе подчиниться требованиям — должен был объявить войну. Это обстоятельство, о котором Наполеон совсем не знал, внезапно дало достаточно времени для Великой армии. Его хватило и на то, чтобы занять Вену и на то, чтобы двинуться по следам Кутузова в Моравию. Там, у маленького чешского городка Аустерлиц состоялось одно из самых грандиозных сражений эпохи наполеоновских войн.