«Раздражала бессмысленность происходящего». Интервью с украинским дезертиром

ОЦ: Какими были ваши политические взгляды до начала конфликта?

Алексей: До войны я не интересовался политикой, так как занимался своим бизнесом, а политику всегда считал продажным занятием. У меня были друзья разных взглядов, но я старался не судить людей по их взглядам, общался со всеми. Меня не особо волновал вопрос языка и так далее, но я понимал, что не в силах изменить ситуацию, и хотел просто заниматься своим делом и семьей.

ОЦ: Как вы попали в ВСУ?

Алексей: Спустя полтора года войны моя сфера деятельности стала нерентабельной, а моей семье нужны были деньги. Я боялся армии, но были созданы условия, в которых у меня нет других возможностей для выживания. К тому же, я не мог позволить себе сидеть дома, как некоторые мои знакомые.Попал я к одному из своих бывших коллег, он помог мне с оформлением в его подразделение, после чего началась моя недолгая служба. Учебки почти не было, две недели я провел на полигоне «Десна» (Черниговская область — прим. ред.) в ожидании. За это время было несколько занятий, а я заказал себе амуницию, которую мне рекомендовали.Я не хочу сообщать конкретику, но мне пообещали «теплое место», не связанное с пехотой и штурмами. Все равно ведь рано или поздно мобилизовали бы.

ОЦ: Сколько вы прослужили?

Алексей: Вместе с учебкой — около двух месяцев.

ОЦ: Вы участвовали в боевых действиях против российской армии?

Алексей: Мы занимались поддержкой одного из подразделений и находились в полузаброшенном поселке у ЛБС. Не хочется оправдываться перед вами, мою деятельность действительно можно назвать участием в войне против вас. Моя специальность была связана с артиллерией.

ОЦ: Насколько украинская армия хорошо вооружена и снабжена?

Алексей: Я не увидел серьезных трудностей со снабжением, разве что с качеством.Трудностей со снарядами тоже особо не было. Бесплатно выдают сносные изделия (броники, форму), но не всегда удобные. Флисовые шапки — так себе, обувь — тоже. Очень быстро ощущается дефицит расходников, перчаток, носков, но покупать все самостоятельно — норма.Были неплохие рации, планшеты у специалистов, но, с их слов, это волонтерская помощь.Больше всего проблем с автотранспортом и оргтехникой. Состав регулярно скидывается на ноутбуки и ремонт автомобилей, иногда на это уходит треть зарплаты.Самые большие трудности с нормальной едой и водой, хотя армейское продовольствие можно купить в ближайшем магазине с огромной наценкой.

ОЦ: Как бы вы охарактеризовали боеготовность российской армии?

Алексей: С одной стороны, по нам работали достаточно интенсивно, но не очень точно. Я ведь живой. Хотя человек, занимавший раньше мое место в расчете, погиб. Вообще двухсотых много у нас. Значит, видимо, боеготовность вашей армии нормальная.С другой стороны, я не был на фронте достаточно, чтобы отследить какую-то тенденцию. Все это было похоже скорее на сидение на месте под обстрелами.

ОЦ: Как бы вы оценили моральное состояние украинских войск?

Алексей: Не могу говорить за всех. Скажу, где я служил. Больше всего поразила тупость этих людей. Я служил в относительно элитной части в 15 километрах от линии фронта. Жили мы в брошенном доме. Как это происходит: выбиваются дополнительные входы из подъездов, а соседние квартиры превращаются в туалеты.Такое я видел раньше только на “Ютубе”. Смотрел видео про ЮАР, где негры в лифтовые шахты срали. Никогда не думал, что сам в таком окажусь. Причем лень и ограниченность у нас была действительно как у негров. Многие не могли даже провести себе в жилье нормальное освещение или наладить связь. Обычно это оправдывалось «конспирацией», но это просто тупость и лень.

ОЦ: Чему посвящает украинский солдат свободное от службы время?

Алексей: Большую часть свободного времени он курит, втыкает и рассуждает о том, как ему все должны и какой он герой войны. Все это происходит на смеси украинского, суржика и русского, который старательно коверкают.Они ничего не читают, инет работает крайне глухо. Я, в принципе, был готов принять военный быт, но больше всего раздражала не грязь, а бессмысленность происходящего. Эти люди были помешаны на будущем, в котором Украина становится чем-то вроде космической империи, а спорить и рассуждать с ними было бессмысленно.Говоришь им про воров-министров и депутатов, они «если надо, мы армия, мы всех их трахнем». Кого вы трахнете. Вы отсюда живыми сначала выберетесь!

ОЦ: В чем мотивация этих людей? Почему они не сдаются массово в плен?

Алексей: Про это вслух стараются не говорить. Да и стукачей много. Живут в огромном пропагандистском пузыре, где им обязано все человечество. Да и сдаться за 15 километров от фронта сложно, даже если бы и хотелось.Вообще все это какой-то сумасшедший дом, где люди, которые моются раз в неделю в лучшем случае, рассказывают друг другу про отсутствие унитазов в Бурятии. Я серьезно.

ОЦ: Были ли вы свидетелем военных преступлений украинской армии?

Алексей: Дебильная жестокость — одна из главных проблем. Не только к русским, или там пленным. У нас один в красках расписывал как убил свою жену. Типа за измену. Вообще бывших зэков очень много.Пытки и изнасилования повсеместны. Это факт. Причем и к своим тоже. Иногда вообще просто по-приколу могут кого-нибудь покалечить или пристрелить. «Азов» тут с «Кракенами» (и те, и другие запрещены в РФ) берутся за пример. Мол, это не садизм, а устрашение.Я лично в таком не участвовал. Но свидетелем был, конечно. C мирняком не церемонятся. Тем более, мирняк заведомо считают сепарами, которых можно бить и мародерить. Командование если не поощряет, то просто закрывает глаза.

ОЦ: Есть ли разделение в украинской армии между западенцами и схидняками?

Алексей: Да. Схидняков часто просят не включать «свою музыку» и «говорить правильно».При этом западенцы постоянно рассказывают про свои традиции, на что нам ответить особо нечем, ведь мы чаще воспитаны обычной городской культурой.Часто схидняки не могут говорить про свою музыку, церковь или увлечения, ведь это воспринимается как «руснявое прошлое», злит западенцев. Схидняки в пехоте всегда в самых низших кастах.Противоположная ситуация может быть только среди специалистов.

ОЦ: Почему вы решили дезертировать?

Алексей: Ну потому что я нормальный человек и хочу нормально жить. А не заниматься этой тупостью. Сдаться русским сложнее. Да и убить могут.

ОЦ: Как вам удалось покинуть свое подразделение?

Алексей: К счастью, я попал в тыловую больницу с легким ранением. Понял, что это мой шанс и пропал. Помогли хорошие знакомые. В целом я понимаю, что сильно рискую. Но лучше так.

ОЦ: Изменились ли после этого опыта ваши взгляды на украинский конфликт?

Алексей: Я понял, что правительство использует людей, превращая их в дегенератов, которых ведут на убой. Наверное, русские таких как я, уже не простят и отчасти будут правы. Это очень банальные слова, но за войну я стал очень редко общаться с близкими. Многие семьи ломаются из-за войны.

ОЦ: Что вы планируете делать в дальнейшем?

Алексей: Бежать в любое безопасное место. У меня остались ресурсы, чтобы попытаться.Здесь будет только хуже. Даже тюрьма лучше, чем ЗСУ.Я очень жалею, что вообще с этой армией связался. В РФ теперь уже не уедешь. В ЕС могут обратно «репатриировать». Буду думать.