Проект трёх императоров. Часть II

Итак, две великие страны, расположенные на двух сторонах Европы, Россия и Франция, медленно двигались к своей судьбе. В России императрица Екатерина II ждала удобного момента, когда можно будет вмешаться в мировую политику таким образом, чтобы полностью изменить положение фигур на «Великой шахматной доске». Во Франции же добрый, но слабый король Людовик XVI, добиваясь успеха за успехом, позволял своему родственнику, Луи-Филиппу II герцогу Орлеанскому (прямому потомку младшего брата великого Людовика XIV) готовить революцию. Ведь только революция могла лишить власти Бурбонов и принести корону Орлеанскому дому. Заодно с помощью революции предполагалось решить проблему демократизации политического устройства французского королевства, что было идефикс всех мыслителей эпохи Просвещения XVIII века.

Поэтому наш рассказ далее пойдет преимущественно о России и Франции. Это позволит понять, как именно реализовывался тот самый «План трёх императоров», о котором шла речь в первой части.

Во Франции второй половины XVIII века дела шли все лучше и лучше. После довольно сумасбродного правления Людовика XV на трон взошел Людовик XVI, который во всем отличался от своего отца. Он был трудолюбив, совершенно не склонен к фаворитизму, не любил пышность, был аккуратен и скромен, умел хорошо подбирать специалистов. Во главе министерства финансов и морского министерства при Людовике XVI встал выдающийся государственный деятель Жак Тюрго. Он очень быстро навел порядок в экономике Франции, разорённой предыдущим правлением и тяжелой Семилетней войной. Было унифицировано налогообложение, отменены средневековые ремесленные цеха, препятствовавшие развитию фабричного производства, уничтожена большая часть монополий, началась масштабная реформа системы образования. Крепостные крестьяне в королевских владениях в 1779 году получили свободу, ожидалось полное уничтожение крепостной зависимости на землях аристократии, которая сопротивлялась инициативе короля, пополняя ряды оппозиции.

Морское министерство возглавил Антуан де Сартин, желавший добиться превосходства французского флота над британским. И он сумел выполнить поставленную цель. К моменту вмешательства Франции в войну североамериканских колоний за Независимость, по числу линейных кораблей был установлен паритет, а по качеству конструкции и, особенно, выучке экипажа французы смогли заметно превзойти англичан, лучше стреляя и маневрируя. Французский флот готовился стать первым флотом мира, потеснив англичан. Эта угроза была смертельной для Великобритании, ведь без лидерства на морях ее колониальная империя оказывалась не защищена и не связана торговыми маршрутами.

Вступление Франции в войну за Независимость стала одновременно актом мести французов за поражения в Семилетнюю войну и заявкой на глобальное лидерство. В генеральном морском сражении у Чесапикского залива французский флот одержал убедительную победу, как и во многих других морских боях. Британские колонии на Карибах оказались в блокаде, прибыльная торговля сахаром и табаком была парализована. Стало ясно, что французы при желании смогут разорвать и морскую связь Лондона с Индией.

Французский экспедиционный корпус под командованием графа де Рошамбо сыграл решающую роль в победе колонистов на суше. Французы взяли город Йорктаун и захватили в плен британскую армию лорда Корнуоллиса. Это стало последним ударом, после которого Англия в 1783 году подписала мир, признав свое поражение. Франция вновь доказала, что ее армия и флот отлично подготовлены и могут побеждать, вернув себе имя великой державы. Французская промышленность с каждым годом становилась все мощнее, торговля развивалась и крепла. По численности населения, богатству, экономическому и культурному потенциалу Франция была первой страной мира и поэтому ее будущее лидерство не вызывало ни у кого никаких сомнений. В этом отношении Франция перед революцией оказалась удивительно похожа на другую великую державу в другой момент истории. Точно так же Россия в 1917 году стояла на пороге будущей великодержавности, выигрывая Великую мировую войну, с мощной экономикой, сильнейшей армией и огромным демографическим потенциалом. Как показывает история – именно в такие моменты страны оказываются наиболее уязвимы.

Война с Великобританией принесла французам не только славу. Она истощила государственный бюджет (хотя, надо отметить, англичане оказались в гораздо худшем положении). Казне требовался дополнительный приток прибыли, что означало необходимость пересмотра налоговой системы. Однако во Франции существовала идущая еще со средних веков традиция, ломать которую не решался ни один король. Любой пересмотр налогов требовал созыва Генеральных штатов – собрания сословий, уполномоченного принимать ключевые решения по управлению государством.

Начиная с первого абсолютного монарха, Людовика XIV, Генеральные штаты, ограничивавшие власть короля, не созывались. Короли пытались обходиться чрезвычайными и косвенными налогами, которые, однако, не меняли саму суть налоговой системы, но лишь ложились дополнительным бременем на население. К тому же, духовенство и дворянство обладали налоговыми привилегиями, которые требовалось отменить. Во Франции XVIII века благодаря нереформируемой средневековой налоговой системе сложилась парадоксальная ситуация – бедное государство в очень богатой стране.

Попытка властей развивать откупа принесла не только доходы, но и проблемы. Откупщики самостоятельно выплачивали казне налоги, которые брали в откуп, а затем собирали деньги с народа, не забывая про собственную прибыль.

Благодаря этому французская казна не расходовала ни ливра на организацию налоговой системы и всегда получала требуемую сумму налогов вперед. Народ же роптал, испытывая постоянный гнет откупщиков, отделаться от которых не было никакой возможности. Они даже обнесли Париж особой «стеной откупщиков», чтобы ни один человек не мог проникнуть в город не заплатив обязательный налоговый сбор. Такие действия откупщиков (совершавшиеся при полной поддержке государства, очень нуждавшегося в деньгах) вызывали настоящую ненависть и к ловким дельцам, и к королевской власти.

Вот очень характерный пример. Когда в годы французской революции началось преследование откупщиков, одной из первых жертв террора стал выдающий ученый Лавуазье. Ведь для того чтобы получать средства для своих исследований он стал откупщиком. Лавуазье не строил себе роскошных дворцов, не носил роскошную одежду, не коллекционировал произведения искусства, не устраивал расточительные празднества. Научные заслуги всемирно известного физика и химика тоже не помогли. Лавуазье был обвинен в злоупотреблениях и приговорен к смертной казни. «Республика не нуждается в ученых!» — заявил судья революционного трибунала Жан Коффиналь.

Меж тем финансовое положение Франции ухудшалось. Мало того, что пришлось расплачиваться за долги, накопившиеся в ходе войны, так в 1785 году в стране случился неурожай, который повторился в 1788 году. При этом значительную часть собранного зерна торговцы продали за границу, что стало причиной резкого роста цен и голода среди простого народа. Как следствие, неурожай спровоцировал массовый забой овец и следовательно дефицит шерсти, в которой нуждалось растущее производство сукна. Предприятия закрывались, тысячи работников лишились заработка. Положение не было безнадежным, но популярность королевского правительства резко снизилась.

В 1786 году министр финансов Шарль де Калонн представил план налоговой реформы, включавший введение единого (в том числе для дворянства и церкви) земельного налога и отмену внутренних таможен на границах бывших феодальных владений (средневековый пережиток, в России ликвидированный еще при императрице Елизавете). Поначалу власти пытались обойтись без выборов в Генеральные штаты. Этот полузабытый институт угрожал королевскому абсолютизму поэтому в 1787 году была предпринята попытка обходного маневра — было созвано Собрание нотаблей. Данный орган, появившийся в XV веке, давал королю возможность заручиться поддержкой духовенства и дворянства для проведения реформ.

Но аристократия не хотела терять привилегии и воспротивилась реформам. Не отказывая королю явно, собрание потребовало отчета правительства и передачи решения Генеральным штатам. Калонн попытался обратиться напрямую к народу. Он опубликовал план реформ с объяснениями, что желает облегчить положение простого люда и заставить платить богачей. Обращение должны были зачитать во всех церквях Франции после проповеди. Такой политический шаг вызвал возмущение французской элиты, которая вся от консерваторов до либералов сплотилась против короля. Калонн был отправлен в отставку, а Людовику XVI не оставалось ничего иного, как санкционировать выборы в Генеральные штаты.

И тут оказалось, что более всего выборами интересовались не простолюдины, а дворянство и священство. Привилегированные сословия собирались воспользоваться ослаблением власти, чтобы ограничить королевский абсолютизм и начать играть куда большую роль в управлении государством. Французская элита хотела изменить систему правления, сделав ее более похожей на британскую, где лорды имели большую власть, нежели король. Правительство в ответ сделало ставку на простой народ. Министр финансов Жак Неккер добился от короля увеличения количества депутатов третьего сословия в два раза, чтобы депутаты от первого сословия, священства, и второго сословия, дворянства, объединившись, не могли составить большинство.

Меж тем, к моменту проведения выборов во Франции сформировался мощный центр оппозиции королю. Во главе его стоял Луи-Филипп II герцог Орлеанский, представитель самого знатного аристократического семейства Франции и ближайший родственник короля. Он давно демонстрировал независимость взглядов, открыто критиковал Людовика XVI и его министров, всячески поддерживал оппозиционную прессу.

Герцог мог себе позволить очень многое — он был одним из самых богатых людей Франции и к тому же возглавлял «Великий Восток» – конфедерацию масонских лож Франции. В то время во Франции состоять в масонской ложе было почти обязательным условием для карьеры. Следовательно, тот, кто контролировал масонство, оказывался одним из самых могущественных неформальных лидеров. Через контролируемые газеты (а во Франции значение газет и журналистов было очень велико) герцог мог тайно оказывать серьёзное влияние на общественное мнение. У Луи-Филиппа Орлеанского был свой, далеко идущий план. Он мечтал о смене правящей династии и хотел, чтобы вместо Бурбонов на королевском троне утвердился Орлеанский дом.

Перед началом работы Генеральных штатов во Франции произошли два важных события. Вышла брошюра либерального священника аббата Сийеса «Что такое третье сословие», которая обвиняла аристократию в заговоре против народа Франции. Памфлет оказался безумно популярен, его читали и цитировали буквально все. Среди третьего сословия возобладал конспирологический дискурс, а в любом дворянине начали видеть врага. Что особенно интересно, Сийес, как сообщал Шарль де Талейран, был тесно связан с герцогом Орлеанским, который вполне мог надоумить его на идеологическую диверсию.

Также в апреле 1789 года в Париже случился народный бунт, вызванный распространившимися по городу слухами о снижении заработной платы фабричным рабочим. Толпы разъяренных рабочих три дня буйствовали в предместьях Парижа. Беспорядки были подавлены, но по репутации властей был нанесен удар, а парижане увидели, насколько легко организовать бунт в городе. Кстати, слухи о снижении платы оказались ложью, что не мешало газетчикам широко распространять их.

5 мая 1789 года состоялось торжественное открытие Генеральных штатов, послужившее сигналом к началу французской революции. Когда депутаты начали выступать, оказалось, что третье сословие вовсе не собирается поддерживать короля. Если раньше простолюдины видели в короле могучего союзника против власти знати, то теперь радикально настроенные депутаты от дворян и духовенства не просто объединились с третьим сословием, но возглавили его. Отмена заседания, вызванная внезапной смертью принца Людовика-Жозефа, привела к восстанию депутатов третьего сословия. Они самовольно собрались в зале для игры в мяч и объявили, что не разойдутся, пока не примут Конституцию, изменив тем самым систему власти в стране. 23 июня депутаты объявили себя Национальным собранием и заявили, что принимают всю власть в стране.

Когда король Людовик XVI приказал депутатам разойтись, Национальное собрание, уже готовое сдаться, внезапно получило поддержку от герцога Орлеанского. Во главе либерально настроенных дворянских представителей он присоединился к третьему сословию. Король в ответ приказал сосредоточить в Париже и Версале войска, готовиться к подавлению беспорядков и разгону Генеральных штатов. Парижане начали устраивать антиправительственные митинги в саду дворца Пале-Рояль, принадлежавшего уже неоднократно упоминаемому герцогу Орлеанскому. Туда по старинному феодальному обычаю не было прохода полиции, поэтому оппозиционные ораторы могли говорить всё, что им вздумается, подогревая народное недовольство. Так началась французская революция.

Нам нет нужды подробно рассказывать о перипетиях революционных событий во Франции. Стоит лишь остановиться на ключевых событиях, повлиявших на то, как новые французские власти своими руками опрокинули европейский концерт и расчистили России путь в тройку великих держав. Все началось с того, что Людовик XVI, оставаясь королем, был лишен фактической власти, которая перешла к депутатам. Король фактически находился под домашним арестом в столичном дворце Тюильри, а открыто пренебрежительное отношение к нему революционеров заставляло сторонников законной власти всерьез опасаться, что жизнь монарха и его семьи находится под угрозой.

Это стало причиной монархического заговора с целью спасения Людовика и его семьи, и неудачной попытки бегства, закончившейся «Вареннской ночью», когда король был пойман и пленником доставлен в Париж. Национальное собрание спешно подготовило Конституцию, заставив короля подписать ее. С 14 сентября 1791 года Франция стала конституционной монархией, а с государственного герба были удалены древние золотые лилии, на место которых пришел совершенно масонский символ — «скрижаль закона». Подобные действия были ничем иным, как государственным переворотом, что вызвало возмущение в Европе. Ведь если в первой державе Европы к власти беззаконно приходят революционные силы, которые не скрывают своего желания переустроить по своим планам весь цивилизованный мир – это вызывает опасение уже за будущее своей страны. Лишь две страны были совершенно спокойны.

В Лондоне очень радовались тому, как Франция постепенно погружается в революционный хаос. Французы сами ослабляли собственное государство на радость конкурентам. А в Санкт-Петербурге Екатерина II сразу догадалась, что наконец-то пришел тот час, которого она так долго ждала. Мир меняется, и именно эти перемены позволят изменить расклад сил в Европе, что позволит России занять новое, куда более почетное и выгодное положение. План трех императоров начинал воплощаться в жизнь. Россия заявила, что революция во Франции — это внутреннее дело, и поэтому вмешиваться в беспорядки во Франции русские не хотят и не станут.

Меже тем, после того, как Людовик XVI оказался арестован парламентом, начались переговоры великих держав. Они закончились встречей императора Священной Римской империи Леопольда II с королем Пруссии Фридрихом Вильгельмом II в замке Пильниц в Саксонии. Австрийцы и пруссаки с одной стороны опасались войны, а с другой не хотели действовать во благо конкурентов-французов, которые обычно действовали в Европе с бесцеремонностью гегемона.

Однако, положение дел требовало решительного ответа на творившиеся во Франции революционные беспорядки. Врагов нового порядка преследовали без всякого закона, имущество дворянства грабили, землю отнимали. 27 августа 1791 года была подписана знаменитая Пильницкая декларация, которую во Франции сочли объявлением войны. Этот текст, до сих пор не переведенный на русский язык (отчего о его содержании историки-коммунисты распространяют самые фантастические сведения), заслуживает того, чтобы быть опубликованным.

Его Величество Император Священной Римской империи и Его Величество король Пруссии, выслушав пожелания и представления брата короля Франции графа д'Артуа, совместно заявляют, что они рассматривают ситуацию, в которой Его Величество король Франции является персоной, представляющий общий интерес для всех суверенов Европы. Они надеются, что этот интерес не может не быть признан державами, на помощь которых они рассчитывают, и что, следовательно, они не откажутся, от того, чтобы действуя всеми доступными средствами, дать королю Франции возможность укрепить при должном соблюдении свобод основы монархического правительства, в равной мере отвечающие правам суверена и благополучию французов. Их величества полны решимости действовать незамедлительно и по общему согласию, используя силы, необходимые для достижения общей цели. Войскам будут отданы соответствующие приказы.

Очевидно, что Пильницкая декларация вовсе не являлась надменными угрозами в адрес французского народа, о чем во всех газетах писали революционеры, запугавшие народ слухами о движущихся к границам Франции австрийских и прусских войсках. Смысл декларации был совсем иной. Две державы объявляли, что не допустят нарушения закона и настаивают на возвращении власти королю Людовику XVI при одновременном соблюдении свобод и интересов третьего сословия. А для того, чтобы продемонстрировать решительность своих слов, два монарха объявляют о приведении своих армий в состояние боевой готовности.

Истинное содержание декларации для революционных властей Франции не имело никакого значения. Они увидели в документе замечательный повод для начала революционной войны, которая, как известно, может разрешить все внутренние противоречия, а их к тому времени в раздираемой противоречиями Франции, накопилось совсем немало. Так начались революционные (затем плавно перешедшие в Наполеоновские) войны, сотрясавшие всю Европу вплоть до 1814 года. Именно они открыли для Российской империи окно возможностей, которым русские не преминули воспользоваться. Но об этом в продолжении нашего рассказа.