Битва за Львов. Польша против Украины

В хаосе распада Первой мировой на свет появилась целая россыпь новых государств. Некоторые из них были разрушены практически сразу после появления, другие существуют до сих пор. Однако эти географические новоделы далеко не всегда находили общий язык между собой. В 1918 году во Львове шли жестокие многомесячные бои. Старинный город стал ареной схватки между отрядами поляков и первых украинских националистов.

За время своей истории Львов успел побывать в составе державы Даниила Галицкого, Польши, а после раздела Речи Посполитой в XVIII столетии перешел во владение австрийских Габсбургов.

Восточная Галиция, центром которой был Львов, в рамках Австрии (впоследствии Австро-Венгрии) являлась бедной аграрной окраиной. При этом ее национальный состав был донельзя пестрым, особенно в городах. Поляки, евреи, русины – население было перемешано причудливо.

На этом фоне началась Первая мировая война. Львов был занят в начале конфликта русскими войсками в результате блестящего наступления в Галиции, затем оставлен ими в ходе большого наступления немцев и австрийцев. Прорусски настроенных галичан австрийцы фактически уничтожили, их бросали в концлагеря или просто казнили.

При этом австрийцы и немцы не оставляли идеи разыграть национальную карту против России. Австрийцы формировали легион украинских сечевых стрельцов – в него включали украинцев, проживавших в стране, а также желающих из числа пленных. Результаты этого эксперимента были смешанными – легион никогда не превышал по численности нескольких батальонов, его боевая эффективность была спорной, однако это была полноценная регулярная часть.

С другой стороны, немцы начали формировать лояльные польские подразделения. При этом Первая мировая дала толчок и польскому, и украинскому национализму. На Украине всплеск национального самосознания произошел позже, чем в Польше, однако к Первой мировой уже можно говорить о том, что столкновение между поляками и украинцами окажется неизбежным в случае, если их не подавят великие державы.

Однако в 1917 году Россия рухнула, погрузившись в кровавый хаос революции. А вскоре скверные времена наступили и для Германии и Австрии.

Критический момент наступил осенью 1918 года. Австро-Венгрия попросту разваливалась. Метрополия была маленькой, там жило меньшинство населения, и практически одномоментному уходу национальных окраин в свободное плавание Вена помешать не могла.

К этому моменту на развалинах России шла бешеная гражданская война, а Германия находилась на последнем издыхании. Почти одновременное падение сразу трех великих держав сделало возможным восстановление или учреждение заново тех государств, которые ранее существовали разве что в воображении и исторических хрониках.

В Львове обстановка была исключительно нервной. Украинские и польские общины относились друг к другу без теплоты. И те, и другие планировали включить Львов в состав собственного национального государства. Поляки составляли до двух третей населения Львова, русины – процентов 15 (еще примерно четверть населения города составляли евреи), но в сельской местности украинцы составляли подавляющее большинство. При этом национальные воинские части уже существовали с обеих сторон.

С созданием своего государства поляки обернулись раньше. В этом им первоначально помогли немцы. В 1916 году они сформировали марионеточное польское государство на подконтрольной им территории – к тому моменту русские отступили из собственно польских земель, так что Берлин мог позволить себе любые эксперименты. Однако теперь, когда Второй Рейх рухнул, из марионеточного государства выросло настоящее. Поляки претендовали на обширные территории, населенные их соотечественниками хотя бы частично.

Так что осенью 1918 года Варшава планировала спокойно принять Львов из рук Вены. Фактически, австрийские власти уже самоустранились, и чиновники были настроены мирно сдать город полякам.

Однако 29 октября произошло важнейшее событие. В Львов приехал сотник сечевых стрельцов Дмитрий Витовский.

Витовский, несмотря на невеликий чин, был заметной фигурой. К началу Первой мировой он был известен в качестве смутьяна, а в легионе УСС он пользовался неформальным, но серьезным авторитетом. Во Львове он немедленно развил кипучую деятельность по подготовке восстания. Витовский неустанно подстегивал лидеров Национальной рады: «Если мы этой ночью не возьмем Львова, то завтра его возьмут поляки!»

Украинцы опирались на резервные батальоны разваливающихся полков австрийской армии. Всего они располагали на старте примерно полутора тысячами штыков.

Как часто бывает, энергия означала больше, чем формальное количество сил. В ночь на 1 ноября группа всего из 75 стрельцов заняла ратушу Львова, над ней подняли украинский флаг. Австрийский комендант города и наместник Галиции были арестованы, и под стволами передали властные полномочия. Затем сечевики заняли обычный в таких случаях набор зданий – почтамт, вокзал, телефонную станцию, банк и т.д. Полицию разоружили, на улицах поставили то, что в наше время назвали бы блокпостами.

Львов угнали у Польши буквально из-под носа. Одновременно солдаты и офицеры украинского происхождения захватили власть в целом ряде городов, включая Станислав, Коломыю и прочие.

Однако поляки, разумеется, не собирались меланхолично наблюдать за происходящим.

Польское большинство Львова от вида новых флагов на башнях, разумеется, не перестало быть ни польским, ни большинством. Стихийно отряды начали складываться буквально в первый день. Оружия и боеприпасов на руках у населения на фоне мировой войны хватало. В городе действовали польские тайные военизированные группы, словом, украинцы должны были столкнуться с организованным сопротивлением. Возглавил поляков капитан Чеслав Мончинский.

Как и его противник Витовский, он служил в армии Австро-Венгрии. Во Львове он когда-то окончил университет, и хорошо знал город. Он организовал отряд на западе Львова в здании Школы Генрика Сенкевича, где был расквартирован польский батальон. Первоначально поляки имели всего несколько десятков винтовок. С добровольцами дела обстояли лучше – в отряды вступали сотнями, в том числе совсем юные гимназисты.

В этот момент бои начались по всему западу Украины. Поляки быстро выбили украинцев из Перемышля, перестрелки возникали то там, то тут. Во Львове Витовский и его команда расслабились после легкого захвата города, и не ожидали, насколько быстро начнут действовать поляки. Часть стрельцов вообще успела разойтись по домам.

2 ноября поляки быстрым ударом захватили вокзалы Львова – благо, главный вокзал обороняли всего человек двадцать; а главное – арсеналы австрийской армии. Теперь в их распоряжении были несколько тысяч стволов и более тысячи вооруженных бойцов. При этом поляки располагали куда лучше подготовленными кадрами – среди них было больше офицеров.

Кроме того, в руки поляков попали почтамт и аэродром, а в отряды массово записывались добровольцы. Улицы перекрывались баррикадами.

Обнаружив, что во Львове еще придется повоевать, украинцы начали перебрасывать в городе резервы. 3 ноября туда прибыл контингент УСС – до тысячи человек. 3-4 ноября они пытались вернуть Главный вокзал. Однако переходившую из рук в руки станцию удержали поляки. Более того, польские отряды захватили полицейское управление. Большие потери привели к кадровым перестановкам на украинской стороне. Вместо неудачно наступавшего Витовского, которого постиг нервный срыв, командование принял Григорий Коссак, управлявший полком при австрийцах.

К 5 ноября в Львове установилась линия фронта. Поляки удерживали северные, западные и южные кварталы, охватывая украинские позиции полукольцом. Украинские отряды, соответственно, удерживали центр и восток города. Обе стороны быстро старались сколотить не просто отряды с винтовками и пистолетами, а более-менее регулярные группировки, включающие пехоту, конницу, артиллерию, саперов и тылы. Поляки даже соорудили гантрак – «Танк Пилсудского». Броневик соорудили из грузовика, обшитого стальными листами, и оснастили четырьмя пулеметами. Правда, эффективность боевой машины сильно снижала низкая техническая надежность: около первой же баррикады во время атаки 9 ноября она застряла, а три из четырех пулеметов заклинило. Впрочем, бой вышел для поляков удачным: они захватили многострадальный почтамт. Кроме того, поляки с переменным успехом использовали авиацию. Авиаотряд был не слишком мощным, но периодически вылетал на бомбардировки, иногда нанося болезненные удары.

Атаки обеих сторон вышли довольно непродуктивными. На улицах свирепствовали мародеры, в том числе вооруженные. В это время на украинской стороне утрясли политические вопросы. 13 ноября была провозглашена Западно-Украинская народная республика (ЗУНР). Она претендовала на территорию крайних западных областей нынешней Украины – населенные украинцами зоны бывшей Австро-Венгрии. Проблема состояла в том, что столицей ЗУНР провозгласили как раз Львов, и собственную столицу еще только предстояло отвоевать.

Бои середины ноября вышли кровавыми, но малорезультативными. Линия фронта в городе формировалась обменом ударами. Кровавые неудачные бои привели к новой перестановке в украинском лагере: 9 ноября галичан возглавил Игнат Стефанов.

За несколько дней активного сражения обе стороны понесли тяжелые потери. 17 ноября стороны договорились о перемирии. Продержалось оно буквально несколько дней.

Поляки использовали эти дни эффективнее. Из-под Перемышля они перебросили по железной дороге новые резервы – 1400 бойцов при 8 пушках, 11 пулеметах и бронепоезде под командой подполковника Михала Карашевича-Токаржевского, который и возглавил операции поляков во Львове. В общей сложности, они накопили 5800 штыков против 4600 галичан.

То есть, перемышльский резерв, не будучи гигантским сам по себе, оказался как раз той силой, которая позволяла полякам перехватить инициативу и переломить ход сражения. Галичане также получали подкрепления (так, прибыл отряд в 150 человек, освободившихся из итальянского плена), однако их было существенно меньше. Сказывалось общее неравенство возможностей: Польша до войны была мощным промышленным районом Российской империи; хотя он пострадал из-за войны, остатки былого великолепия сохранялись, и поляки могли выставить гораздо больше вооруженных и оснащенных боеприпасами людей. Кадровый состав также давал полякам преимущество: украинские командиры часто теряли контроль над ситуацией и неуклюже управляли своими небольшими силами.

Кроме того, на судьбе Львова сказались политические соображения. Галичане запросили помощи у режима гетмана Скоропадского, и тот планировал послать курень сечевиков на помощь городу. Однако те попросту отказались выдвигаться, собираясь принять участие в борьбе за Киев с самим гетманом. В Галицию отправили только авиагруппу, которая не сыграла большой роли из-за плохого технического состояния и слабой подготовки персонала.

Наконец, галичане так и не перерезали железную дорогу на Перемышль, откуда поступали подкрепления полякам. Так что в крышку гроба сопротивления русинов в Львове вбивались гвозди.

21 ноября в 6 утра польские войска перешли в наступление. Они по полной программе использовали преимущества охватывающей позиции, и постарались окружить галичан в Львове. Северная группировка (полковник Сикорский, 400 штыков) наступала без особого успеха, но удар с юга (капитан Борута-Спехович, более 600 человек) оказался более успешным. Оборону галичан у Лычаковского кладбища (юго-восток от центра города) пробили, и польские отряды начали охватывать украинские силы в центре города. Воздушные удары подавляли украинскую артиллерию. Южная группа пробилась глубоко в тыл галичанам, и охватывала украинскую часть Львова уже с востока. У галичан осталось только небольшое «окно» в северо-восточной части Львова для прорыва из окружения.

В итоге, 21 ноября лидеры ЗУНР решили эвакуировать город «под падающий шлагбаум». Вышли более 4 тысяч человек. Стефанов довольно аккуратно организовал отход: избиения отступающих не получилось. Отряды галичан вышли организованно, с оружием и сохраняя дисциплину. Полякам достались только арьергарды. Поутру польский лейтенант Роман Абрахам водрузил знамя над ратушей.

Взятие Львова утром 22 ноября было омрачено вакханалией мародерства. Магазины грабили и местные, и польские солдаты – благо, во время боев тюрьмы были открыты, а по Львову бродили еще и шайки дезертиров.

Заодно во Львове начался еврейский погром. Все началось 22 ноября, когда польские солдаты взвода лейтенанта Абрахама, праздновавшие победу на площади у ратуши, напали на ювелирный магазин Зиппера. После этого солдаты, и вылезшие из всех дыр бандиты бросились грабить еврейский квартал. Иудеев обвиняли в поддержке ЗУНР. В реальности еврейская община создала ополчение (около 300 человек с примерно 200 стволами оружия) 1 ноября в собственном квартале. В боях оно, по сути, не участвовало, обороняя собственный район. Однако евреи симпатизировали ЗУНР, и некоторые еврейские ополченцы, судя по всему, все-таки сражались на улицах. За несколько дней более сорока евреев были убиты, было разграблено более 500 магазинов и лавочек. Интересно, что по польским данным, большинство грабителей составляли местные мародеры, 30% — поляки (и солдаты, и гражданские), а 10%... сами евреи. Погромам и грабежам способствовала бесконтрольная раздача оружия. Многие уголовники, выпущенные из тюрем, присоединялись к воюющим, чтобы обзавестись пистолетами и винтовками, чтобы использовать их при налетах.

Военно-полевые суды пересажали более 60 мародеров, троих расстреляли, и в городе восстановилось относительное спокойствие. Приходится признать, что поляки чрезмерно не лютовали.

Полякам бои стоили 439 погибших, причем 196(!) из этих жертв составляли студенты и гимназисты. Учащаяся молодежь стала одним из главных источников пополнения польских отрядов, особенно в первые дни, но эти юноши (и, кстати, девушки – процентов 10 добровольцев составляли «кобьеты») были совершенно лишены подготовки, и в бою быстро становились добычей пуль. Для сравнения, кадровых военных полегло не более полусотни. Потери гражданского населения были очень тяжелыми – 265 человек, не считая жертв еврейского погрома. Можно предположить, что часть этих людей в действительности составляли ополченцы с той или другой стороны. Украинские данные о собственных потерях – 250 человек погибшими и 500 ранеными, однако эти цифры выглядят очень уж «круглыми» для того, чтобы быть точными.

Городское собрание было созвано поляками немедленно. Капитан Мончинский был назначен комендантом города и окрестностей. Поляки начали формировать новые подразделения. Следующая битва за Львов с пытающимися вернуть город галичанами предстояла им уже в конце 1918 года. Война между ЗУНР и Польшей разгоралась – и она продлится, по сути, до момента, когда ЗУНР полностью падет, а поляки начнут сражаться за Галицию уже против Советской России.

Для русских события в Галиции 1918 года выглядят некоторой экзотикой. Львов не принадлежал к Российской Империи до ее распада (за исключением нескольких месяцев в ходе Первой мировой), а состав сторон также предельно нестандартен для смуты 1917-1922 г.г. Однако можно смело утверждать, что этот эпизод, как и в целом польско-украинское противостояние были немаловажными для русской смуты. И галичанам, и полякам предстояло вскоре напрямую столкнуться с главными силами войны – Красной армией и Белой гвардией, а флаги над Львовом в ХХ веке будут меняться еще неоднократно.