Пираты средиземного моря. Проклятие вассалов султана

Россия — страна глубоко сухопутная, и пиратские приключения, кажется, не про нас. Однако в XVIII веке «Джеки Воробьи» из наших лесов получили свою минуту славы. Когда в простой и небогатой семье под Рязанью в XVIII веке родился мальчик по имени Михаил и по фамилии Кожухов, никто не вообразил бы, что ему суждена слава корсара, и едва ли в детстве он слышал название города, который его прославит — Бейрут.

В 1770-ом году русский флот пришёл с Балтики на Средиземное море. В теплые моря эскадру привела очередная война с Турцией. Эта кампания стала одной из самых успешных и славных в истории Российской империи как таковой. На суше блистали Румянцев и уже идущий к зениту собственной славы Суворов, но и на море русским было что показать.

В сражении при Чесме и нескольких отдельных боях русский флот практически полностью уничтожил турецкий. Однако по-настоящему увлекательные дела для русского флота только начинались. Адмирал Спиридов и возглавлявший всю экспедицию Алексей Орлов создали образование, неофициально именовавшееся «Архипелагским великим княжеством». «Княжество» представляло собой россыпь из 18-ти греческих островов в Эгейском море. Главной базой стало селение Ауза на острове Парос. Русские обустроились там со всеми удобствами и рассылали во все стороны корабли — истреблять турецкую торговлю и уничтожать те силы противника, которые до сих пор смогли избежать встречи с основной эскадрой. Греческих капитанов и вообще всех желающих соблазняли добычей и славой, так что многие местные командиры шли под русские знамена — вредить супостату на море и на суше.

На островах процветала русская версия Тортуги — правда, поскольку возглавляли всё предприятие действующие адмиралы и морские офицеры, это была всё же более просвещённая и гуманная версия «берегового братства». Но смысл был тот же.

Среди тех, кто бросился «добывать турка», был капитан-лейтенант Михаил Кожухов. Происхождение у него было самым простецким. Даже точный год неизвестен — предполагается, что около 1741-го. На свет он появился в селе Лысцево. В наши дни это почти вымершая деревня южнее Рязани, но и в XVIII веке не ахти какой центр.

В 1758-ом году молодого человека определили в штурманские ученики «за недоказательством дворянства». Штурманы считались унтер-офицерами, так что эта должность была доступна юношам не аристократического происхождения. Однако юный моряк во время одного из экзаменов попался на глаза адмиралу Талызину. Тот принял участие в судьбе Кожухова, и в 1759-ом году Михаил гардемарином уходит на Семилетнюю войну, а там и становится мичманом. В 1762-ом году Кожухов отблагодарил покровителя: во время переворота, который привёл к власти Екатерину II, Талызин поддержал императрицу, а Кожухов — Талызина. Он был одним из офицеров, не позволивших Петру III взять под контроль Кронштадт и попытаться закрепиться на подходах к Петербургу.

Дальнейшая карьера Кожухова была неплохой, но не удивительной. В качестве моряка он стажировался в Англии, к 1768-му дослужился до капитан-лейтенанта и в этом чине отправился к берегам Турции и Греции. Здесь он сначала служил на линейном корабле, а затем получил и самостоятельное командование.И вот, русская эскадра покоряет бассейн Средиземного моря. Османский флот разбит, на суше у султана тоже всё не слава Аллаху. И в этот момент в глубине империи происходят любопытные вещи…Бейрут в описываемую эпоху был не то что бы мегаполисом, но приличным торговым центром. Город торговал шёлком, поставлявшимся из Ливана, рос и достраивался. Людей там жило менее десяти тысяч, и, в целом, он был таким небольшим, но зажиточным. Город был довольно пёстрым в отношении веры: шииты, сунниты, православные, марониты…

Как только началась война с Россией, многие владыки в разных углах рыхлой Османской империи увидели свой шанс. Стамбул не мог просто взять и разнести вдребезги каких-нибудь повстанцев в дальних углах -– войск и денег катастрофически недоставало. Одним из первых новую возможность оценил Али-бей аль-Кабир, правитель Египта.

Али-бей сам был любопытным типом. Уроженец Абхазии, похищенный и проданный в рабство ещё подростком, он показал немалые таланты и яростно прорывался к вершинам власти в Египте. Как только началась война, он изгнал турок из Египта, остановил уплату дани и начал формировать собственную армию. В таком смелом предприятии ему требовались союзники. Так что он сблизился с шейхом Дагиром (Дахир, Захир) из Палестины. Восстание началось бодро, османские паши были разбиты. Однако тогдашняя (как и современная) ближневосточная политика — это совокупность предательств и заговоров, и дрязги в стане восставших быстро положили предел успехам движения. Граница зон контроля лоялистов и мятежников шла как раз в районе Ливана. Причём значение Бейрута резко выросло — из-за войны и блокад порты стало сложнее использовать.

Вот тут-то и вышел на сцену русский флот.

Орлов счёл, что раз уж в стане врага такая неразбериха, будет полезно пошатать позиции султана на восточных берегах Средиземного моря. Для начала он отправил на восток небольшую флотилию союзных греческих капитанов. После некоторой суеты с перестрелками и грабежами эмир Бейрута Юсуф Шихаб откупился и даже перешёл на сторону Дагира и Али-бея.

Идиллия, впрочем, продержалась недолго. Али-бей давно прошёл пик успехов, его карта оказалась бита, а в Бейрут явилось подкрепление от султана. Возглавлял его Ахмед аль-Джаззар, получивший своё имя за особенности характера (Джаззар значит «мясник»). Это был тоже незаурядный деятель. Происходил Джаззар из Боснии, причём из христианской семьи, читай, был сербом. В юности он бежал из родных мест, потому что, тут источники разнятся, но, судя по всему, ничего хорошего он не сделал, в одном источнике речь об убийстве женщины, в другом об изнасиловании. Затем наш герой продал сам себя в рабство и служил при османских сановниках, выполняя всяческие задачи, в том числе деликатные и кровавые.

Намереваясь оправдать свою репутацию добряка и гуманиста, Джаззар привёл солдат и начал готовить Бейрут к обороне настоящим образом. Вокруг города возводились укрепления, подозрительных арестовывали, особо подозрительных казнили. Джаззар вообще действовал решительно и жёстко: в состав своего отряда он вербовал разнокалиберных удальцов из окрестностей, на их содержание и строительство укреплений реквизировал всё необходимое — от денег до рабочей силы. Эмир Юсуф сидел в горах и дрожал, как осиновый лист, выражая полную лояльность султану.

Параллельно эмир, впрочем, писал Дагиру, предлагая унасекомить аль-Джаззара.

Вот тут-то к берегам Ливана и явился отряд капитан-лейтенанта Кожухова.

Орлов не отказался от мысли подкинуть султану ежа в шаровары и для этого командировал новый отряд. Кожухов как раз вернулся из очередного корсарского набега с трофеем. В Аузе его уже ждал адмирал Спиридов с конкретными инструкциями.

На сей раз к делу подошли основательнее. Кожухов имел два фрегата, несколько вспомогательных судов, а доро́гой присоединил ещё и отряд черногорских командиров на русской службе братьев Войновичей. Это ещё два фрегата, не считая всякой плавучей мелочи. По пути Кожухов наткнулся на ещё один фрегат, идущий по своей корсарской надобности, и присоединил его тоже. Флагманом была «Надежда», на которой шёл сам Кожухов. На кораблях сидела приличная группировка на случай десанта: русский батальон морской пехоты и союзный батальон балканцев — албанцы, греки и черногорцы под командой Георгия Дуси. Али-бей к тому моменту уже погиб, но оставался Дагир, так что русские решили, что и он сойдет. Тот предложил, собственно, взять Бейрут.

Вожди ливанских друзов признали Екатерину своей покровительницей и обещали помощь в штурме Бейрута. Эскадре Кожухова они обещали денег, а себя, стало быть, планировали вознаградить Бейрутом. Ударили по рукам, и 5-го августа 1773-го года флотилия Кожухова подошла к Бейруту. Кожухов счёл, что на раз-два Бейрут взять не получится, поэтому организовал штурм по всем правилам. Город обрабатывали корабельные орудия. Со стен бодро стреляли в ответ. Под аккомпанемент пальбы Кожухов высадил десант севернее города — 800 человек в двух батальонах. Ожидали ливанских союзников. Артиллеристы пробили бреши в стенах. В общем, казалось, что всё идёт хорошо.

Но нет. Друзы, хотя набрали 8 тысяч человек, лезть в проломы не захотели, а штурмовать город двумя батальонами, числом этак в один комплектный, Кожухов не захотел. Гарнизон насчитывал тысячи две, и выбить их из Бейрута восемью сотнями своих солдат было малореально. Тем более, что регулярной пехоты у Кожухова был только один батальон, собственно, русский. Так что Кожухов отвёл людей.

Стало ясно, что предстоит осада. На этом фоне из ливанского воинства Юсуфа началось массовое дезертирство, и Кожухов только зубами скрипел. Благо людские потери были минимальными. Но от обещанной помощи со стороны друзов осталось лишь 400 человек.

Итоги первых боев не поражали, но Кожухов не опустил руки. Пока шли бои под стенами, Дагир успел разогнать идущую из Дамаска полевую армию турок в глубине континента. Сам Кожухов тоже не терял времени и перерезал городской водопровод. Юсуф, несмотря на свою слабосильность, перерезал дороги в горы. Кожухов по малолюдству своих отрядов не мог пойти на штурм, но вот подвоз продовольствия в Бейрут пресёк.

Джаззар попытался контратаковать. Из этой затеи вышел пятичасовой бой с русским и балканским батальонами, а вот победы не вышло. Другое дело, что Джаззар категорически не хотел сдаваться Юсуфу, ожидая от того мало весёлого в плену. Этот вопрос решили интересным способом — аль-Джаззара согласился принять на службу Дагир. Это, как ни крути, давало некую гарантию безопасности. Так что в начале октября аль-Джаззар организованно капитулировал. Из двух тысяч бойцов к тому моменту осталось тысяча двести. Правда, не все оставшиеся погибли в результате боёв — голод, плохая вода, болезни, да и санитарная служба в Бейруте была… гм… какая обычно бывает на Ближнем Востоке. Русским, впрочем, вся история обошлась совсем дёшево по военным меркам: Кожухов за время боев и осады лишился 34-х человек, ещё 96 были ранены, травмированы или больны.

Джаззар получил прямо королевские условия сдачи — он сохранил даже свои деньги. Но вот Бейрут пришлось покинуть. Русские вели себя отменно, дисциплинированно и вообще запомнились в основном тем, что не грабили. Друзские ополченцы зато обтрясли Бейрут как грушу — по обычаю времени. Но опять же никого или почти никого не убили. Осталась приятная часть. Кожухов и Войнович взяли 250 тысяч пиастров в качестве платы за помощь.

В литературе иной раз встречается подвёрстанная под наши современные представления о должном история, согласно которой Кожухов сдал все трофеи в казну. Но на деле законы и обычаи того времени как раз предусматривали возможность для корсаров заработать — так что командованию ушло по десятой части, а остаток поделили остальные соответственно должностям. Кожухову достался эквивалент 22-х с лишним тысяч рублей серебром, что решало его материальные проблемы на всю жизнь вперёд.

Друзы заодно хотели вступить в русское подданство, но от такого подарка Кожухов отказался: уж очень проблематично было бы удерживать Бейрут. Так что русская эскадра ушла на базу.

Шейх Дагир позднее погиб, а город вернулся под власть султана по условиям мирного договора. Но во время войны занятие русскими Бейрута стало серьёзной победой, пусть и менее известной нам, чем успехи сухопутных войск при Ларге и Кагуле или морской триумф при Чесме, но веской в общем ряду. Ну, а людей Кожухова ждал путь домой. Сам капитан служил честно и благополучно. Вернувшись из своих корсарских экспедиций, он командовал линейным кораблём. Ушёл в отставку в 1781-ом году и жил в имении жены в селе Карелино под Пронском. Умер около 1822-го года, в возрасте уже за 80 лет.