МЕТОДОЛОГИ: КТО ПРИДУМАЛ ИДЕОЛОГИЮ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Сергей Кириенко занял пост замглавы администрации президента РФ в 2016 году. Это было время, когда прежний кремлевский идеолог Владислав Сурков постепенно терял аппаратный вес, а результаты его работы, что по внутриполитическому треку, что по той же Украине, становились все менее удовлетворительными.

Разочаровавшись в предыдущем «кремлевском волшебнике», российские власти начали искать новую идеологическую опору для своего политического курса. Раз уж «суверенная демократия» так и не состоялась, необходимо было создать новую доктрину, не только объясняющую, но и формирующую политический ландшафт в стране.

В этом смысле назначение Кириенко оказалось поистине знаковым. До того он совсем недолго занимал должность премьера во времена дефолта 1998 года, за что получил в народе ироничное прозвище «киндер-сюрприза».

С 2005 года Кириенко возглавлял госкорпорацию «Росатом», считался успешным топ-менеджером и технократом. На деле никаким «технократом» Кириенко никогда не был. Напротив, это вполне идеологизированный человек и убежденный сторонник создателя советской секты «методологов» Георгия Щедровицкого. Или «щедровитян».

Став замглавы АП, Кириенко во многом начал определять внутриполитический дискурс в Российской Федерации. На смену громким и одиозным молодежным движениям времен Суркова пришли тихие и едва заметные «социальные архитекторы», призванные сформулировать облик России будущего.

После начала СВО Кириенко было поручено курировать и новые территории, так что его аппаратный вес с тех пор только вырос, а пространство для «социальной архитектуры» и вовсе ушло за линию горизонта.

Но откуда вообще взялись «методологи» и какие взгляды проповедовал их основатель Щедровицкий? Московский методологический кружок возник в 1958 году после раскола предшествовавшего ему Московского логического кружка, куда, помимо самого Щедровицкого, входили советские философы Мераб Мамардашвили, Борис Грушин и Александр Зиновьев.

Тогда на фоне хрущевской оттепели в советской элите возникла широкая потребность в псевдоинтеллектуальной жизни. По сути своей «методологи» Щедровицкого стали первыми элитными инфоцыганами в СССР.

Они активно консультировали управленцев и функционеров КПСС. «Методологи» были убеждены, что могут менять реальность, «программируя» общество и человека.

Всему этому они пытались научить представителей советской, а затем и российской власти. Ведь Щедровицкий вполне успешно смог пережить не только хрущевскую оттепель, но и брежневский застой, горбачевскую перестройку и дожить до благословенной ельцинской демократии — 1994 года.

В общем, такой «марафон желаний» для позднесоветской номенклатуры. При этом, в отличие от сторонников философских школ, «методологи» совсем не стремились объяснить реальность. Природа общества и человека их интересовала откровенно мало.

Щедровицкий и его последователи были глубоко убеждены, что знают тайный метод, с помощью которого они способны менять реальность. Эту развесистую лапшу они и продавали советским чиновникам (как мы видим, продают до сих пор).

Как же «методологи» учились управлять миром? Кружок Щедровицкого проводил так называемые «организационно-деятельностные игры». Их участникам предлагалось произвольно сформулировать проблему, а потом решить ее.

В процессе Щедровицкий выявлял самых активных игроков, давал им высказаться и отстаивать свою точку зрения, отвечая на провокационные вопросы. Результатом игры становилась некая «схема» с решением общественно-политической или управленческой проблемы.

Вообще методологи помешаны на «схемах». Сам Щедровицкий нередко утверждал, что реальность невозможно изменить без «схем». И если ты не нарисовал квадратики и кружочки на доске, то реальность менять ты еще не готов, милый друг.

Считается, что первую такую «игру» Щедровицкий провел в поселке Новоуткинск Свердловской области. Она называлась достаточно красноречиво — «Разработка ассортимента товаров народного потребления для Уральского региона».

Важным элементом «игр» была «рефлексия». Участники должны были публично объяснять, почему они приняли то или иное решение, — чтобы за ходом их мысли могли проследить и другие игроки.

«Поздно ночью я в смятении вбегаю к Георгию Петровичу (Щедровицкому — Ред.). Только что закончилась „рефлексия“ в группах. И я говорю: там не было „рефлексии“. Там было много чего: люди плакали, бились головой о стену, рисовали какие-то картинки, спорили друг с другом, что-то доказывали — а „рефлексии“ не было. Он отвечает: функционально это была „рефлексия“, а то, что она наполнена, как и 99% человеческого существования, всяким мусором, не играет никакой роли», — вспоминал сын Щедровицкого Петр.

Стресс-тесты и психологическое насилие, как и положено в тоталитарных сектах, были неотъемлемой частью собраний методологов. Считалось, что только в таких условиях можно было разработать «схему».

Остались и другие, не менее красочные описания «игр» щедровитян. «Игра могла продолжаться неделю, каждый день с раннего утра до поздней ночи», — вспоминал участник кружка Валерий Лебедев.

По его словам, в «игру» щедровитян входили даже ночные танцы. «И никто не хотел спать (и не нуждался!) более пяти часов. Чем дальше, тем больше участники входили во вкус. Они не хотели уезжать… После игры участники говорили, что они испытали настоящее счастье — такое сильное, какого они не испытывали даже от любви, не говоря уж о водке», — рассказывал он.

Появились настоящие лудоманы, которых интересовал сам процесс, а не практические цели игры (да их особенно и не было). Увлечение «играми» иногда приводило к серьезным личным кризисам для их участников, вплоть до попыток самоубийства.

Главным образом, методологи пытались «перестроить мышление» участников. Грубо говоря, если на советском заводе старые станки и плохие фрезеровщики, выпускающие брак, то проблема не в фрезеровщиках и станках, а в «неправильном мышлении».

По представлениям «методологов», мышление является высшей инстанцией, а люди лишь пассивные компьютеры, которые работают на его основе. Соответственно, человека можно «правильно запрограммировать» под определенные функции. Это и называлось «социальной инженерией» (да-да, отсюда и нынешние «социальные архитекторы»).

При этом методологи были исключительно эффективны в вопросах распилов и разводов советских заводов на деньги. Игры методологов организовывались за счет самих предприятий и были способом распилить тысячи рублей (очень серьезные суммы по тем временам).

В целом во взглядах Щедровицкого очень много от советской научной фантастики с популярным сюжетом, где на отсталой планете прогрессивный советский человек меняет мир к лучшему. Такие братья Стругацкие для совсем бедных (умом).

Это признавал и сам Щедровицкий. «К лету 1952 года у меня сформировалась идеология, очень близкая к той, которую потом, через два десятилетия, сформулировали братья Стругацкие, а именно: я представлял себя прогрессором в этом мире», — рассказывал он.

Для участников своего кружка Щедровицкий даже разработал особый тайный язык, который понимали только посвященные. При этом все общество главный методолог делил на посвященных профессионалов и дилетантов-болтунов, от которых «стоит загораживаться частоколом специальных терминов».

На самом деле тайный язык маскировал банальные истины под видом невероятно интеллектуального сверхзнания. При этом по структуре кружок Щедровицкого более всего напоминал тоталитарную секту.

Подчинение Учителю было беспрекословным, а сами участники делились на «посвященных» и «материал».

Тут мы уже увидим влияние масонства, но в таком советском изводе. Масонство для инженеров в пиджаках с перхотью. С каждым новым «градусом» адепт становится все ближе к тайному знанию, получает новые пароли, шифры, секреты, погружается в загадочные ритуалы и все лучше начинает размовлять на птичьем языке.

Только вот прикол в том, что никакого «тайного знания» не существует, как не существует и универсального «метода» у щедровитян. Все это было и есть развод для впечатлительных богатеньких лохов. Правда, совсем уж странно, когда в качестве впечатлительного богатенького лоха выступает целое государство. Но об этом чуть позднее.

Примером другой псевдоинтеллектуальной секты, во многом схожей с методологами, может послужить «Проект Венера» Жака Фреско. Да, того самого мемного деда с загадками из «Ютуба».

Фреско утверждал, что придумал едва ли не вечный двигатель — некую модель «ресурсоориентированной экономики», которая никогда и никем так и не была реализована.

Параллельно ушлый дедок сам себе сочинял биографию, согласно которой он консультировал и Альберта Эйнштейна, и Генри Форда, и кого только нет. Правда, подтвердить или опровергнуть эти утверждения едва ли представляется возможным.

Так что псевдоинтеллектуальные секты, занимающиеся переустройством мира, совсем не советское изобретение. Скорее, наша страна уникальна в другом. Здесь их мутные, как бабкин самогон, идеи дошли до самого верха и легли едва ли не в основу государственной идеологии.

Конец 80-х — начало 90-х стало прорывным временем для щедровитян. Во многом это было связано с политикой гласности и появлением конкурентных выборов.

Как вы понимаете, никаких политтехнологов в Советском Союзе не было за ненадобностью. И теперь в появившуюся нишу хлынули щедровитяне, которые были убеждены в своей компетентности и убеждали в ней других.

Конечно, на самом деле методологи никогда не были профессионалами ни в политологии, ни в управлении, ни в педагогике. Как правило, они даже не имели профильного образования.

Но в стране, где массово заряжали от телевизора воду, щедровитяне со своими загадочными «методами» и «схемами» совсем не выглядели экзотикой.

Тогда же к методологам примкнул уже известный в то время политтехнолог Ефим Островский. Он стал важной фигурой для всего движения.

Островский считал себя самым первым политтехнологом в России (как вы понимаете, это тоже нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть), консультировал основателя МММ Сергея Мавроди (!!!) и, что самое интересное, был близким другом Сергея Кириенко еще по комсомольским временам.

Островский и Кириенко были в числе основателей движения «Сургутская альтернатива», где пытались реформировать комсомол. Как вы уже догадались, вышло не очень удачно.

При этом Островский также был близок известному галеристу Марату Гельману (ныне иноагенту) и другому политтехнологу Глебу Павловскому (ныне покойному). Все трое входили в кружок щедровитян.

По словам Павловского, Островский также консультировал во время избирательной кампании петербургского градоначальника Анатолия Собчака, где познакомился с Владимиром Путиным.

В 1994 году умирает Георгий Щедровицкий, однако дело методологов не только живет, но и процветает. Преемником Учителя становится его сын — Петр Щедровицкий.

Щедровицкий-младший и Островский становятся консультантами «Союза правых сил», лидерами которого являются Борис Немцов, Анатолий Чубайс, Ирина Хакамада и, конечно же, Сергей Кириенко.

Впоследствии Кириенко уходит на госслужбу в Приволжский федеральный округ, куда и перетаскивает в качестве советников-консультантов старых друзей: Островского и Щедровицкого.

Впоследствии Щедровицкий станет замом Кириенко в «Росатоме», хотя никогда не имел никакого отношения к атомной промышленности (как, впрочем, и его босс).

На стыке веков три богатыря-методолога разрабатывают, не поверите, концепцию «Русского мира». Надо сказать, что она радикально отличается от того «Русского мира», за который выступают русские националисты и патриоты.

При этом «Русский мир» методологов тоже формируется вокруг языка, но на этом сходство заканчивается.

Для последователей Щедровицкого присоединение территорий, возвращение земель и городов не имеет никакого значения. По мнению методологов, государственные границы в условиях глобализма — вообще «отмирающее явление».

«Мир новой России — это не наступающий мир, ищущий новых земель. Мир России — это мир восходящий и развертывающий новые образы будущего», — писали в своей программной статье Островский и Щедровицкий-младший.

Ну то есть да, нынешнее бесконечное обсуждение российскими чиновниками «образов будущего» — праздничное наследие концепций методологов.

По их представлению, Россия должна стать не столько экономическим лидером, сколько показать пример в развитии «мышления» и «гуманитарных технологий», в том числе и технологий управления обществом.

Другими словами, «Русский мир» методологов нужен исключительно для того, чтобы продвигать светлые идеи методологов на международном уровне. А вы думали, что мы за какой-то другой «Русский мир» воюем? Спешу вас разочаровать!

Более того, Щедровицкий-младший в одном из интервью рассказывал, как изначально методологи видели выстраивание того самого будущего. Значит, представитель «Союза правых сил» выходит на трибуну Госдумы (например, тот же Кириенко), публично извиняется перед русскими эмигрантами всех волн и предлагает сотрудничество (почти буквальная цитата).

Сотрудничество будет заключаться в совместном с эмигрантами выстраивании «образа будущего» для всего мира. Правда, в чем конкретно заключается этот самый «образ будущего», он внятно так и не пояснил. Такой вот «Русский мир» Шредингера.

Забавно, что современная российская власть во многом унаследовала от методологов и глубокое чувство обиды на Западный мир. Знаменитое «ананас обманули» появилось в работах еще старшего Щедровицкого в начале 90-х:

«Ведущие менеджеры мира — немцы, японцы и все остальные — понимают, с кем имеют дело, они чувствуют невероятно высокий российский уровень, поэтому хотят ограничить доступ конкурентам. Я все это понимаю. Но раньше я думал, что это перехлесты нашей пропаганды, и не очень им верил, как всякий интеллигентный советский человек, а теперь с удивлением узнал, что все это есть на самом деле».

Но как на практике щедровитяне реализовали свои удивительные идеи? Надо сказать, что еще более эксцентрично. Ведь результат или воля заказчика для политтехнолога-методолога не является самоцелью работы.

Самоцель, с точки зрения щедровитян, это появление «схемы» решения проблемы. И если заказчик является частью этой самой проблемы, то он просто лишняя фигура в «схеме».

Методологи работали в свое время с бывшим премьером Украины Арсением Яценюком и бизнесменом Михаилом Прохоровым, когда тот возглавил партию «Правое дело». Оба политика оказались поставлены в кризисные условия, не справились с ними и были вынуждены уйти.

Однако парадокс в том, что для методологов оба кейса считаются успешными, если даже работа в реальности завершилась полным провалом. Другими словами, практический результат не важен. И если консультируемый политик потерпел крах, то так ему и надо!

Более того, с точки зрения методологов, конечный результат и вовсе невозможен, их главная цель — вечное развитие.

Собственно, в этом и проявляется инфоцыганство щедровитян. Вы нам платите за работу, но за ее результат мы не отвечаем, потому что он недостижим. Неплохо придумано, не правда ли?

В наше время Щедровицкий-младший активно раздает интервью СМИ-иноагентам, где оправдывается за «Русский мир». Островский консультирует партию «Новые люди». Ну а Кириенко определяет внутреннюю политику Российской Федерации.

Ни Щедровицкий-младший, ни Островский не вошли в команду Кириенко в АП. По признанию самого Щедровицкого, они уже давно не общаются и не поддерживают отношения.

Тем не менее влияние идей методологов на внутреннюю политику и управление в РФ трудно переоценить. От «пентабазисов» (та же «схема») до конкурсов «социальных архитекторов».

И сложно сказать, чем на этот раз обернется творчество методологов для нашей страны.

Впрочем, мы уже знаем наперед, что результат не имеет значения. Но далеко не факт, что мы с вами, в отличие от методологов, получим удовольствие от процесса.