Как мы будем захватывать мир

Итак

Мы избавились от лишних глаз и теперь можем пооткровенничать.

Телеграм-канал под названием «Марш солидарности народа и армии» появился 25 февраля 2022 года, во второй день СВО. В марте или апреле он был переименован в «Обыкновенный царизм».

Путь проекта не был однороден. На протяжении двух лет нашим главным продуктом были прямые эфиры, позже мы пытались делать длинные видео. Параллельно мы сделали четыре репортажа из прифронтовых зон, несколько видеоэссе в разных форматах, выпустили десятки лонгридов, написали сотни колонок, нарисовали сотни плакатов.

Не однороден был и эффект от нашего творчества. Наши плакаты собирали миллионы просмотров в телеграме, колонки разлетались, как горячие пирожки. На протяжении двух лет нам удавалось постепенно расти.

Однако мы уткнулись в потолок. Зимой с 2023 на 2024 год рост числа подписчиков остановился, стримы собирали ровно 10 тысяч просмотров. Ютуб снёс нам второй канал.

В этот момент мне стало очевидно, что действовать по-старому больше нельзя. Нужно искать новые способы и методы.

Мы сделали ставку на большие видео с детально проработанным сценарием. Таковых у нас вышло 4 штуки.

Первым из них была «Скотобойня», вышедшая под названием «10 лет Украины». Цикл производства в 3 месяца и… полный провал по просмотрам. Вышла лекция по Бисмарку от Свята с тем же результатом, хотя цикл её производства был сильно короче, управились за 3 недели. За ней шли «Юсуповы» — полтора месяца от задумки до выхода, 30 тысяч просмотров в качестве выхлопа. Наконец, Китай. Я начал работать над видео о Китае в начале июля. Последние правки постпродакшена были внесены в него в середине октября. Три с половиной месяца в производстве. 11 тысяч просмотров. Абсолютный провал.

Сейчас у нас в постпродакшне находятся «Семь мифов о Российской Империи». Неважно, как публика их примет. Очевидно, большие видео не стали тем кораблём, на котором мы захватим мир. Повис большой вопрос, что делать дальше и над его разрешением мы бьёмся уже несколько недель.

Будущее туманно…

Как должна выглядеть медиа-империя? (драматическое отступление)

Макс Бекер не понимал, как он оказался на этой встрече. Он, один из самых успешных политтехнологов Берлина, ждал, когда его пригласят на собеседование. Вакансия — консультант бьютиблогерши «Алёны».

С этой девкой что-то было явно не так. Красит себе ресницы, мечтает публично о муже да детях, обозревает помады да румяна. Ничего необычного, а контрразведка трясётся. Упоминаются имена людей, чей совокупный штат личной охраны сопоставим с армией Балканских государств. По количеству. По качеству говорят там элита-элит. Один штабист бундесвера при ИХ упоминании Максом по пьяни резко побледнел и просто ушёл блевать.

Меж тем, слухи упорно твердят, что директора команды «Алёны» назначал заместитель Свята Павлова, её артдиректора обучал ученик самого Волчка, а главу видеографии уволил лично УДАВ.

Неужели русские курируют немецкий бьютиблогинг и как, чёрт возьми, они до этого додумались?

— Всё просто, — сказал директор команды через 5 минут, когда Макс сидел в его кабинете. Директор был немец, говорил открыто и удивительно честно. Макс этой честности боялся, суть поступающей информации была таковой, что он не знал своей судьбы в случае отказа. — Женская аудитория от 18-25 лет, которая интересуется товарами для красоты, — это самая большая аполитичная демография, которая к тому же поддаётся пропаганде. На этих выборах правые представлены не только АдГ, но и радикалами из «Суверенитета для Германии» и центристами из «Независимой партии». Ваша задача консультировать команду таким образом, чтобы аудитория «Алёны», во-первых, пошла на выборы, во-вторых, проголосовала именно за Независимую партию, а не распылила голоса между правыми. Учтите, Макс, аудитория уже латентно правая, главное — это именно не распылить голоса.

— Океееей, — смутился Макс. — У меня куча вопросов! Почему аудитория должна проголосовать именно за «Независимую партию», если самая прорусская из трёх — это АдГ?

— Не понимаю, причём здесь русские?

— Да в смысле? Очевидно, что русские стоят за всем этим. Хорошо известно, что вас нанимал зам Свята Павлова!

— Вы говорите какие-то глупости. Все юридические лица «Алёны» зарегистрированы на меня.

— Да чего вы отмахиваетесь от очевидного? Зачем у вас вообще проект называется «Алёна», если вашу бьютиблогершу зовут Кристен, она в Берлине родилась, а по-русски говорит с акцентом хуже, чем актёры в кино? Почему команду проекта беспокоят немецкие выборы, когда у вас основной доход — это рекламные интеграции с глобальной бьюти-продукцией?

— Проект так называется из-за роста глобального и в частности немецкого интереса к русской культуре. Выборы нас интересуют из нашего собственного гражданско-правового сознания и желания помочь нашей стране сделать правильный выбор. Вы верите в теории заговора.

Макс злился.

— Хорошо, я согласен на эту работу, но у меня есть одно ключевое условие. Мне нужна встреча с господином Павловым.

Директор улыбнулся.

— Я не знаком с господином Павловым, но я сделаю всё возможное со своей стороны, чтобы у вас состоялся хотя бы телефонный разговор. Договорились?

Макс пожал руку. Он чувствовал, что вписался в блудняк. Однако этот блудняк был с привкусом глобальных политтехнологий, которые удовлетворят все его личные амбиции.

Для тех, кто не понял, что я имел ввиду в художественной зарисовке

Задачи делать «правое медиа», чтоб было — никогда не стояло. Делать хоть что-нибудь — это не делать ничего. Мы работаем на правую идею и наша роль в правой идее — это облучать людям мозг идеологическим зарядом, менять традиционное поведение электоральных групп на сложившемся рынке идей в пользу традиционных ценностей.

У идеологического интеллектуального медиа есть достаточно низкий потолок в охвате аудитории. Политика как тема, сама по себе, ассоциируется с токсичностью, а интеллектуальные форматы всё менее востребованы в общей динамической картине медиа. Количество просмотренных тиктоков в сотни раз превосходит просмотры видео, а количество просмотров на видео в сотни раз превосходит прочтения лонгридов.

Политическая поляризация делает недопустимым для просмотра и прочтения контент людей других взглядов. Заукраинцы не смотрят и не читают зетников и наоборот.

Наконец, политика просто не охватывает все сферы интересов. Людям интересна не только она, и их интересы не всегда идут под руку с политической оптикой. Людям нравится кино, музыка, им интересны автомобили, бизнес и еда, они практически интересуются жизнью вообще и её частными воплощениями — электрика в частном доме, реснички и ноготочки, топ-10 пива в банках в 2024 году.

Это естественные ограничители «Обыкновенного царизма», которые создают демографический и идеологический предел развития проекта.  Сам по себе «Обыкновенный царизм» не сможет быть медиа-империей.

Медиа-империя будет выглядеть так:

когда парень захочет узнать, на какой фильм повести девушку в кино, он наткнётся на кинообзор, в который будет зашита правая пропаганда так, что он даже не заметит;

когда геймер решит глянуть видео, чтобы узнать, стоит ли тратить деньги на новый релиз, он посмотрит обзор и одновременно правую пропаганду;

когда студентка задумается, на какую тушь тратить стипендию, она посмотрит правую пропаганду;

когда бимба будет планировать растрату бюджета папика, она посмотрит правую пропаганду;

когда папик подумает, а не достала ли его бимба окончательно и начнёт рефлексировать свои отношения на ютубе, он тоже посмотрит правую пропаганду;

когда всех их вместе достанет правая пропаганда и они начнут искать видео, где её нет ни в какой форме, они всё равно найдут её…

…а между рядами бесконечных лидеров мнений будем ходить мы со Святом и отчаянно ругаться:

— За что мы тебе платим деньги, дебил? Как ты мог упустить первое место среди обзорщиков корейской лапши какому-то узкоглазому?! Ты чё, нерусский что ли?

Медиа-империя присутствует везде, конкурирует за всех и никогда не остаётся довольной вторыми местами.

Естественно, это формирует вопрос, какое место во всей этой экспансии будет у «Обыкновенного царизма»? Более того, вопрос звучит ещё фатальнее:

Нужен ли нам «Обыкновенный царизм» как узкопрофильное идеологическое интеллектуальное медиа, если он принципиально не может охватить широкую демографию?

Да, нужен. Это принципиально, что наш главный актив сейчас имеет ценностные аспекты, которые не ограничиваются доводами «он уже есть» и «мы любим сложившийся брэнд». «Обыкновенный царизм» обладает набором инструментальных качеств, которые останутся актуальными, даже когда мы будем распоряжаться толпами бьютиблогерш и обзорщиками всего на свете.

Империя начинается не с колоний, а с метрополии. Медиа-империя начинается не с сайд-проектов, а с идеологического интеллектуального центра, который осмысляет и кристаллизует идеологию для дальнейшего распространения.

Обратный порядок порочен. Женька-Бэдкомедиан приложил немало усилий для того, чтобы максимально распространить советофилию на свою аудиторию. В чекиста переодевался, наган крутил, булкохрустами обзывался. Однако без идеологического центра это всё не носит характера последовательной работы по индоктринации ширнармасс.

… а идеологический центр у них — это Гоблин с Жуковым. Гоблин с Жуковым думают умных мыслей столько же, сколько на Украине производится благ для верхней страты среднего класса. Идеология, обладающая огромным потенциалом и ресурсами для его распространения, остаётся замкнута в самой себе. Это не сильно расслабляет. Сама в себе для советофилии — это всё ещё вакуум на миллионные аудитории.

В любом случае, несмотря на принципиальную немассовость, «Обыкновенный царизм» уже существует, уже работает и уже обладает определённой инфраструктурой. Ресурсов недостаточно для роста, но создавать что-то побочное ресурсов тем более нет.

Сюжет текста совершает болезненное приземление. Да, мы целимся в мировое господство, но путь к нему начинается с «Обыкновенного царизма», который пока непонятно, как развивать.

Шимми-шимми-йа, шимми-ё, шимми-е

Столько лет в хип-хопе, а толку. Вокруг сплошь ультраправый пузырь, который непонятно как лопнуть. Мы заперты в эхо-комнате.

Начинал, едва кончив школу. Теперь здороваются фразой «Спасибо за детство».

После стольких лет мы разве что живы и получили опыт. Тоже немало. Мимо проплыли десятки больших трупов и сотни маленьких трупиков: перенервничали, испугались, спились, сторчались, зависли перед экраном, на котором нет ничего, кроме вечно мигающего курсора.

Опыт колоссальный. Его можно было получить за деньги, но он стоил гораздо больше. Кто может назначить цену на семь лет своей жизни?

Как писать, читать, разговаривать, продавать, снимать, монтировать, в чём твои сильные стороны, в чём твои слабые стороны, и почему в анализе всего этого нельзя доверять читателю и зрителю.

Всё ещё пиратская команда, всё ещё подвальный продакшн, всё ещё снимаем не по установленным правилам, закону, порядку и процедуре. Профессиональный управляющий, поглядев на финансы, всё ещё рекомендовал бы распустить проект и обратиться на биржу труда.

Ресурсы? Недостаточно. Обязанности? Слишком широкие. Гарантий? Никаких.

Государство прессует ютуб, ютуб прессует нас, альтернативы ютубу нет, а в правом движе нет альтернатив нам.

Учебники по маркетингу не знают выхода из сложившейся ситуации. Почитав их, мы пришли к выводу, что нужно убиться ап стену.

Не всё так плохо. Есть медиа больше нашего, есть медиа богаче нашего, есть медиа с внятной финансовой моделью, но умнее медиа — нет.

Мы изучили наши слабости, мы изучили наши сильные стороны, мы посмотрели вокруг и мы пришли к созданию цельной стратегии, которой будем следовать, начиная с вотпрямщас и в 2025 году.

Реальность может внести свои коррективы, однако мы и не госплан СССР, чтобы от этого ахнуть и словить инфаркт.

Первое. Чёткий фокус. Отныне основным продуктом «Обыкновенного царизма» станут видео на 10-15 минут, которые мы будем выпускать аж по 8 штук в месяц.

Они будут короткие, чтобы не требовать от аудитории, которую мы рассчитываем зацепить, слишком много внимания.

Они будут выходить часто, чтобы иметь возможность делать А/Б тесты, сопоставлять видео между собой и выкристаллизовывать формат, который будет иметь успех у аудитории.

Два из восьми видео мы будем совать под пейволл, чтобы наращивать ресурсную базу.

Мы будем выпускать больше видео об истории и культуре, чем о политике и войне.

Второе. Режем всё ненужное. Мы пытались делать мультиформатное медиа при дефиците ресурсов. Звучит, как будто интуитивно понятно, что это глупая идея. Однако нам так не казалось, мы заблуждались, что нас хватит на всё. Нет, не хватает. Фокус теряется, внимание расползается на нецелевой контент и вот дизайнер вместо постпродакшна большого видео тратит день на оформление лонгрида. Дни потраченные на лонгриды складываются в недели, недели за год складываются в месяцы, целевого контента выходит мало.

В итоге у нас есть куча лонгридов на три тысячи просмотров и 4 больших видео за год. Ура? Нет.

Лонгридов больше не будет. Вообще. Я допускаю, что может произойти чудо. Например, почитать этот лонгрид придут 200 новых платных подписчиков. Или хотя бы 4 топ-спонсора. Тогда да, жанр будет иметь смысл для элитной аудитории. Смысла в лонгридах нет, покуда нет элитной аудитории, платежей которой будет достаточно, чтобы развивать медиа.

Третье. Отныне мы будем стремиться к новой финансовой модели, в которой главной будет роль рекламы. Возможно, я слишком рано об этом объявляю, но я думаю это честно. «Обыкновенный царизм» должен стать самоокупающимся медиа, которое позволит нам стартовать постройку медиа-империи, а не точкой приёма дотаций, чтоб мы дальше существовали.

На всё это нужно очень много ресурсов. Очень хочется строить интеллектуальный класс, на который можно будет спихивать сайд-проекты — вот этих будущих замов Свята Павлова, от упоминания которых будут дрожать коленки немецких политтехнологов. Однако человеческий ресурс — это не только результат поисков людей, но и вопрос денег. Денег нет. Людей, которым деньги можно платить хотя бы в теории, тоже почти нет.

Всё непросто. Никто не обещал, что будет легко.

Однако сейчас нам хотя бы более-менее понятно, что нам делать, чтобы захватить мир. Для этого нам нужна только щепотка удачи и ваша поддержка на этом трудном пути.