Договорняк it is

Приветствие Путину объявляет Евгений Поддубный. Тот самый Евгений Поддубный, который 11 мая объявил о начале окружения Бахмута украинцами. Путин в ответ, обращаясь к военкорам, заявляет, что очень рад их всех видеть.

Причину этой особой радости от встречи с военкорами Путин объясняет в самом начале: «Здесь все очень опытные люди, особенно за последний год с лишним, такие как Вы, которые под пулями побывали, – меняется сознание, я это знаю по себе, не так, как Вы, может быть, лазил под пулями, но ещё с тех пор, когда на вертолёте летал, и по нему стреляли трассирующими пулями».

В военкорах президент видит людей, с которыми его связывает общий опыт — смертельный риск для жизни, принятый добровольно и по делу гражданской службы.

Владимир Путин неожиданно расслаблен. Окружение из военкоров в дешевых костюмах без подгонки по фигуре явно радует президента. Готовность Путина подшучивать, панибратствовать и отсылаться к советскому кинематографу выросла в разы.

Чуть позже Путин скажет, что ощущал Россию по отношению к Западу «своей, буржинской», подшутит над Сладковым и предложит ему задать вопросы словом «валяй», а Пегову расскажет, что не все рыжие наглые.Панибратство, чаёчек, тарталеточки с икоркой и шутеечки за триста сделали своё дело.

Президент Путин на встрече военкоров оказался максимально откровенен, что позволяет из этой внешне шутливой посиделки сделать больше выводов о течении СВО, чем из всех путинских речей и пресс-конференций до неё.

Лейтмотив политического обоснования войны на Украине Путин формулирует так: «В конце концов нас, конечно, вынудили встать на защиту этих людей, просто вынудили. Девять лет!»

Досада, обида, разочарование сочатся из расшифровки политической части ответов Путина. Могли дружить, газ продавать, аммиакопровод был бы цел, а вместо этого приходится воевать. И за кого?! За этих людей!

Вы сейчас думаете, что я как-то завирально притягиваю за уши. Но вот конец выше процитированного абзаца. Сами решайте, что президент России хотел этим сказать.

«И мы пытались искренне договориться о том, было трудно, договориться о том, чтобы как-то «склеить» юго-восток Украины со всей страной, но мы искренне стремились к этому. Теперь мы знаем, что наши так называемые партнёры нас просто надули, как в народе говорят: кинули просто. И не собирались ничего выполнять, оказывается, и всё дошло до сегодняшней ситуации».

С началом СВО у нас с вами могла быть иллюзия, что Владимир Путин — порядочный империалист, собиратель земель русских. Владимир Путин же ощущает себя вынужденным воевать с украинцами поперек собственного желания.

Далее Владимир Путин внезапно и совершенно откровенно издаёт свою версию отхода от Киева.

«Смотрите, наши войска были у Киева. Во-первых, мы договорились, и получился неплохой договор о том, как можно мирными средствами урегулировать сегодняшнюю ситуацию, правда, они его выкинули, но всё-таки за это время мы вышли туда, где мы сейчас стоим».

То есть Владимир Путин прямо заявляет, что ВС РФ ушли от Киева не из-за военных причин, а из-за прогресса в стамбульских переговорах.

Это не может быть полной правдой. ВС РФ под Киевом не могли добиться успехов во взятии города. У них не было ни достаточной численности для подобной операции, ни надежного операционного базиса.

Но подобное заявление президента России говорит о реальности договорняка. И таких заявлений на этой встрече было сделано несколько.Оказывается, делегации в Стамбуле договорились о:

*денацификации Украины

«Когда шёл переговорный процесс, в том числе в Стамбуле, мы постоянно ставили этот вопрос. А нам задавали встречный: «А у нас нет ничего неонацистского, чего вы от нас хотите?» Ну хотя бы, чтобы в законе ввели соответствующие ограничения. В целом, кстати говоря, об этом тоже договорились в ходе того раунда переговоров – до того, как наши войска отошли от Киева, потому что после этого они выбросили все наши договорённости».

*о гарантиях безопасности Украине

«Там, кстати говоря, вопросы безопасности Украины очень детально прописаны. И, на самом деле, там такие многие вещи – нам надо было подумать еще: соглашаться с чем-то – не соглашаться. Но в целом, повторяю, мы же парафировали с двух сторон».

Здесь Владимир Путин недвусмысленно намекает, что Стамбульский договор был скорее выгоден Украине, чем России.

Но, несмотря на это, Владимир Путин многократно отмечает, что готов вернуться к рассмотрению стамбульских соглашений в любой момент!

«На завтра они захотят вести переговоры уже не формально, а по существу и не ставить нам ультиматумы, а вернуться к тому, о чем договаривались, скажем, в том же Стамбуле».

И здесь он прямо ожидает возвращения к переговорному процессу. Вариант с решительным разгромом Украины не рассматривается.

На данный момент Владимир Путин связывает возможность договорняка с поражением Украины в наступлении на Запорожье.

«Но пока они хотят добиваться поражения России и успехов в ходе контрнаступательной операции. Как она проходит, эта контрнаступательная операция, я вам доложил».

Активных позитивных целей Владимир Путин перед русской армией в этой войне больше не ставит.

«Нам нужно туда возвращаться [под Киев] или нет? Почему я такой риторический вопрос задаю? Ясно, что у вас-то ответа на это нет – я сам только могу на него ответить. Но в зависимости от того, какие цели мы перед собой ставим, мы должны решать вопросы по мобилизации, но нет такой необходимости сегодня. Это первое».

Реальной военной необходимости возвращаться под Киев у ВС РФ сейчас действительно нет. Но в контексте ответов Путина — это отказ от необходимости проводить не столько саму Киевскую операцию в географической области Киева. Это отказ от ведения войны до капитуляции ВСУ, до разгрома их вооруженных сил.

Да и немудрено. Откуда взяться готовности воевать с Украиной до её капитуляции, если Владимир Путин во время войны публично выказывает ей уважение.

«Что касается "какая это Украина". Она, какая бы ни была, она есть – и надо относиться к этому с уважением».

Ну вот любит президент РФ собраться с пацанами и Украину вместе уважать.

Позже президент, как всегда, демонстрирует широкие познания в истории. Вместе с ним и военкоры.

«Передали огромные российские территории туда – просто так. Причем я уже говорил как-то, я бумажки читал из архива и письма: приняли решение сначала, по-моему, на съезде или на политбюро, что, скажем, как она называлась, Криворожская, по-моему?»

Реплика: Донецкая.

В.Путин: Донецкая Республика, да, что она должна быть в составе РСФСР.

Поразительно, что среди стольких фанатов СССР никто не смог правильно назвать Донецко-Криворожскую республику.

Горевание об исторической несправедливости, жалобы на непроведение Лениным плебисцитов и голосований заканчиваются весьма прозаически — жалобой на украинцев, которые сносят памятники Ленину.

«Теперь благодарные потомки сносят памятник Ленину – основателю Украины».

И при этом нигде, абсолютно нигде Владимир Путин не сказал ничего про продолжение наступления русской армии. Даже если не сейчас, но вот хотя бы в какой-то перспективе. Хотя его буквально об этом спрашивал Дмитрий Кулько с первого канала.

Путин вопреки общей откровенности встречи уклонился от ответа как Нео из «Матрицы».

«Думаю, что, понимая, – я с полным основанием об этом говорю, – понимая катастрофические, именно катастрофические потери, руководство, какое бы оно ни было, голова-то на плечах есть, должно задуматься, что делать дальше. А мы будем смотреть, какова будет ситуация, и, исходя из этого, предпринимать дальнейшие шаги. У нас есть планы разного характера в зависимости от той ситуации, которая сложится тогда, когда мы посчитаем нужным что-то делать».

Я бы, конечно, мог бы сейчас притвориться, что я не понимаю путинских эвфемизмов, но прочтя эту цитату раз пять я не нашел никакой другой трактовки, кроме «Понимая поражение в наступлении на Запорожье, украинское руководство должно задуматься о возвращении к мирным переговорам».

Почему-то российские патриоты, наблюдая решительность Украины в продолжении войны, когда Украина побеждала на нескольких ТВД, делают вывод, что у России есть вечная страховка от договорняка. Мол, если Украина в двадцать втором отказалась от договорняка, то и в двадцать третьем откажется, а значит Россия будет вынуждена приближаться к абсолютной войне по Клаузевицу.

Но я абсолютно не сомневаюсь, что, в случае лишения перспектив дальнейшей победы, Украина рассмотрит договорняк, как минимум, в качестве временной меры.

Тем более, что договорняк всё-таки в долгосрочной перспективе несёт не только сокрушительные проблемы для украинских финансов и населения, но и геополитические плюсы — лоббисты Украины требуют обеспечить её вступление в НАТО в обход процедур.

Тем более, когда целью РФ становится не победа над Украиной, а именно что договорняк с ней.

И выбор русской армии политическим руководством ограничен между поражением и договорняком.

А о абсолютной неготовности Путина к абсолютной войне свидетельствуют другие его ответы военкорам.

Пегов спросил Путина, будет ли он продвигать проявивших себя на войне талантливых полководцев. Путин отвечает: «Конечно, надо искать таких. Их много, Вы правы абсолютно. Надо сказать, что и Министр [обороны], и начальник Генерального штаба полностью разделяют мою позицию, я много раз об этом говорил, они говорят: конечно, надо это делать».

Да, говорит, у Шойгу и Герасимова продвижение талантливых полководцев под полным контролем!

Его спрашивают про легализацию ЧВК. Путин отвечает — пишите письма к Шойгу.

Про цели российских войск Путин хотя бы военной секретностью прикрылся.

И вот так у них всё.

Выводы удивительно откровенного разговора Путина с военкорами не приободряют.

Скорее всего, СВО закончится как ещё одна нерешенная проблема Владимира Путина. Рано или поздно, ЛБС превратится в линию перемирия, периодически вздрагивающую от нарушений режима прекращения огня.

Через 5-10-20 лет нас будет ждать новая война с Украиной.

И ничего у нас от этого договорняка не обрушится. И будет нас ждать долгая счастливая жизнь с Путиным, Шойгу и Кадыровым.

Долгая счастливая жизнь за счёт десятков тысяч героев, отдавших свои жизни за Стамбульский сговор.

Ура.