Встреча с Родиной: история одного вагнеровца. Часть 4.

«Убейте их всех нахуй»

Просыпаюсь через пару часов от холода и сырости. Сова сразу протягивает кругаль с чифиром. После завтрака решаю сходить осмотреться. Надо же знать, куда нас привезли вообще. Выхожу из коровника и вижу рядом еще один коровник и другое здание поменьше. Понятно, что какой-то фермерский комплекс. Но где мы?

Я иду в сторону сетчатого забора, за ним вижу дорогу и заправку. Ого, даже не разъебанная. Мимо проезжает машина, не привычный глазу джихад-мобиль, а обычная такая старенькая иномарка. Мирные? Ого, так может нас все-таки отвезут в душ, раз мы в шаге от мирного города.

Позже узнал, что мы были в Первомайске. Это ближайший прифронтовой город. Там действительно течет мирная жизнь и о войне напоминают только бесконечные ПВД и штабы, куда периодически прилетают HIMARS. Ну и огромное число военных, конечно. Стало грустно, мирная жизнь буквально за забором. Я вспомнил утренний чифир, и сложилось впечатление, что я на централе каком-то, а не на войне.

— Ебать, Саня! — слышу сзади.

— Макс! Тебя не заебашило еще?

Смеемся. Мы не виделись с Максом с тех пор, как нас разделили на НПЗ. Помню, как в тот вечер мы, прощаясь, договорились, что если с кем-то что-то случится, то будем помогать семьям друг друга. Крепко обнялись, начали делиться впечатлениями и рассказывать друг другу о пережитом. Макс говорил о Мантисе, я поведал о том, как вслепую пытался уничтожить танки, пока они утюжили передок. В профессиональном смысле у Макса тоже не было особых заслуг. Никакие танки и бэхи он не сжигал. Макс работал, в основном, по газовой станции, часто просто от скуки.

— А вас в душ возили?

— Да какой душ братан, разогнался, об дерево уебался, грязь отвалилась — вот и весь душ.

Ну, радует, что хоть не я один в пролете. Чуть позже приехало командование, нас собрали, чтобы сделать объявление:

— Я вас поздравляю. Под Лисичанском нами почти полностью уничтожена какая-то бригада ВСУ, их командир-баба была отправлена в отставку, а недобитки ушли в тыл на переформирование. Нам предстоит взять штурмом Соледар. Уже к вечеру отсюда начнут убывать первые штурмовые группы. В город путь еще не открыт, так что будем идти по полям. Позже вас будут инструктировать более детально. Да, и еще. Теперь вы не 5-й штурмовой отряд. Теперь вы 15-й ШО. Все вы теперь находитесь под единым командованием. Удачи, парни, убейте их всех нахуй.

Перед нами выступал командир разведки нашего отряда. В мирной жизни он был банковским управленцем, бросил работу и уехал штурмовать Попасную. Это была не первая его командировка. «Убейте их всех нахуй» было девизом нашего отряда, который устойчиво закрепился еще с Сирии. Его произносили почти всегда перед накатами для поднятия боевого духа.

После выступления стало понятно, что нас ждет очередное приключение, но мы люди подневольные, отказаться от выполнения задачи права у нас нет. Остается лишь покориться судьбе. Дышать табачным дымом и сырым бетоном уже просто нет сил, снова выхожу подышать воздухом на улице. Вижу, как Сова сидит в окружении нескольких бойцов и что-то вещает:

— Да, оборону держали под Лисичанском.

— И как там, тяжело? Мы туда скоро тоже поедем.

— Да, очень тяжело.

— А в хохлов стрелял?

— Да нет, мы с ножами оборону держали, — Достает штык-нож из запазухи и смотрит на него.

— Ого, ну нам с автоматами, наверное, попроще будет.

— А вы там что ли на ферме все сидите? А можно зайти посмотреть?

— Да можно, только аккуратно, у нас там поножовщина постоянно.

— Неее, тогда не пойдем.

Еле сдерживая смех, мы получили респекты от «зеленых», которых как раз должны были увозить на направление, откуда мы снялись. Они дали нам сгущенку, сало, какую-то колбасу. Сова сработал гениально. Воспользовался наивной доверчивостью минобороновцев, которые о «Вагнере» знали только из интернета, и вымутил нам ништяков.

Ко мне подошел один из штурмовиков. Он был уже достаточно опытным воином, прошедшим через все круги ада, с позывным Сува:

— Я с афганцем поговорил, он меня к тебе отпустил.

— Как понять, ко мне отпустил?

— Ну, в расчет к тебе.

— А мне что, кого-то отдать надо?

— Нет, будем вчетвером.

Сува действительно много повоевал за то время, что мы были под Лисичанском. Опытный боец в нашей команде точно лишним не будет. Позже ко мне подошел Макс и отвел к своим. Их командир мотался в город и покупал по заказу энергетики и шаурму бойцам. Сотрудникам не из проекта «К», каждый месяц давали пять тысяч рублей окопных, которые очень редко, ввиду полного отсутствия ротаций, удавалось потратить. Наконец-то вкусная еда. Крайний раз я шаурму ел в Краснодаре, в последний день мирной жизни.

— Давай вместе будем? — Макс начал разговор.

— А нам разрешат?

— Да, я с Мантисом говорил, он дал добро.

Я был рад этому. Мы ведь изначально планировали, что будем воевать вместе. Мои восприняли легко. Сува — отличный командир для них. Я не переживал, что бросаю своих на произвол судьбы, знал, что он справится. К тому же нам четко сказали, что мы теперь одна большая команда, так что формально мы и дальше были вместе.

К вечеру начали увозить первые штурмовые группы. Выбирали из числа самых подготовленных. Специалистов, вроде нас, пока не увозили. В накат с ПТУРом мы не побежим, а встать на позицию нам не представлялось возможным из-за отсутствия достаточного плацдарма.

В Соледаре, точнее на его окраине, тогда стояли какие-то «барсы» или ополченцы, точно не помню. Мы должны были занять их позиции и начать продвижение вперед. Уже стемнело, и мы готовились провести еще одну ночь в этом бетонном коровнике, но не судьба. Пришел кто-то из старших, говорит из-за того, что мы шатались по улице толпой и много местных видели нас, есть риски ракетной атаки. Через три месяца мы узнали что на этот ПВД действительно прилетел HIMARS, находившиеся там бойцы чудом не пострадали. Было решено передислоцировать нас в ближайший густой лес.

Ну вот, опять лес. На этот раз только без блиндажей, там их копать было незачем. Просто спали на подстилке из опавших листьев, бросили на них каремат, потом спальник. Я еще дополнительно бушлат положил. Погода была очень сырой, и лишняя защита от влажной земли не помешает.

Утром от холода свело пальцы на ногах, из-за сырости начался кашель. Болеть точно нельзя, нам еще город штурмовать. Полдня мы просидели в это лесу, пока не объявили, что едет транспорт и надо собираться. Мы думали, что отсюда поедем сразу в Соледар, но нас перевезли на другой ПВД в Попасной, ближе к фронту. Оттуда мы уже должны были двигаться на штурм.

Относительно спокойный и мирный город Первомайск я покидал с меланхоличной грустью. Не будет отдыха, душа и ротации. Успокоил себя тем, что повлиять на это я все равно не могу, потому остается покоряться судьбе. Отче Мой! Если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя.

ГОТОВИМСЯ «ТВОРИТЬ ИСТОРИЮ»

Мы приехали в Попасную, когда уже стемнело. Луна ярко светила на небе, потому ночи были не такие темные, как раньше. Город-призрак — первые мысли при виде окружающего меня пейзажа. Остовы многоэтажек, куча бетонной крошки на асфальте вперемешку с воткнутыми в него хвостовиками мин и других снарядов. Жизнь в этом некогда мирном городе кипела только у военных. Мы обитали в подвалах многоэтажек, часть из которых были оборудованы как полноценные бомбоубежища еще во времена холодной войны. Туда протянули свет, подключив дизельный генератор.

В подвале было пыльно и душно из-за большого числа народа. Мы расположились в каком-то удаленном помещении, заварили чифир и стали ждать. В ту ночь еще несколько групп штурмовиков отправили на Соледар. Как там дела мы не знали, и кто-то начал распускать панические слухи, что предыдущие группы уже полностью уничтожены еще на подходе к городу, арта хохлов не щадит никого, а людей отправляют буквально на смерть. Командир был уставший, то приезжал, то уезжал куда-то. Я слышал, как он говорил, чтобы из подвала никого не выпускали, так как на днях в соседний дом прилетел HIMARS. Позже привезли еще пополнение, человек 50. Командир выступил с речью перед всеми нами:

— Дороги в город нет. Заходить будем следующим образом: до точки А вы поедете на колесной технике, там вас встретит БМП и мотолыга, на которую вы дружно грузитесь и едете прямо по полю к городу. Держитесь крепко, если кто-то из вас упадет, техника останавливаться не будет. Относитесь к этому серьезно. Остановка в поле для вас — смерть, потому механ будет давить на гашетку изо всех сил. Как только вы услышите команду «земля», сразу спрыгивайте и отбегайте, так как техника тут же начнет разворачиваться.

Потом он по традиции добавил, что лично убьет любого, кто откажется выполнять приказ или начнет пререкаться, ссылаясь на зоновские понятия. Это мы уже слышали. Становилось ясно, что нас ждет большая переделка. Лицо командира и его слова не давали сомнений в том, что это не будет рядовой прогулкой.

Напряжение росло. После очередного отбытия штурмовиков было объявлено, что сегодня больше никто никуда не поедет, потому можно располагаться на отдых. Нам с Максом предстояло ночью сидеть в штабе у старшего. Он взял нас помощниками - менять людей на фишке, искать кого-то по позывному, если это требовалось. В благодарность он дал нам вкусной буженины, сыр, разрешил пить энергетики. Нас это вполне устраивало.

Днем я узнал, что в доме, в подвале которого мы базировались, жила мирная бабка. Она не уехала. Говорит, что ходит слабо и хочет умереть дома. Мы отнесли ей сухпай. Немногочисленным мирным, если они попадались, мы всегда старались дать поесть, жалко их. Она спросила у меня, нет ли у нас там таблеток от давления. Я сказал, что вряд ли. Там не было медпункта, а в аптечках бойцов и промедол не всегда был.

Кого-то увозили и привозили на протяжении всего дня. Наконец, была дана команда готовиться к убытию специалистам. Помимо ПТУРов, там были расчеты АГС и СПГ. Мы тогда подумали, что вот и настала наша очередь, но старший сказал, что мы уедем последними, так как ему по-прежнему нужна наша помощь здесь. Среди группы убывающих специалистов был и мой расчет. Командиром у них теперь был Сува. Было видно, как он нервничал. Я ободрил его, сказав, что приеду сразу следующим заходом. Через час после их убытия в штаб пришел уставший командир. Казалось, что он не спал уже двое суток.

— Так, кто из спецов остался?

Я перечислил расчеты тяжеляка, что были наготове, так как заранее составил и вел список всех присутствующих. После минуты молчания командир дал команду.

— Пусть все собираются и готовятся грузиться.

Вот и наше время пришло. Я прочитал молитву перед боем, которая была в моем карманном молитвослове, и приготовился «творить историю». Святый и великий Архистратиже Божий Михаиле, нисповергий с небесе диавола и воинство его! К тебе с верою прибегаем и тебе с любовию молимся, буди щит несокрушимъ и забрало твердо Святей Церкви и православному Отечествию нашему, ограждая их молниеносным мечем твоих от всех враг видимых и невидимых. Буди хранитель, наставник премудр и споспешник предводителем нашим. Буди вождь и соратай непобедимъ христолюбивому воинству нашему, венчая его славою и победами над супостаты, да познают вси противляющиися нам, яко с нами Бог и святии Ангели Его. Аминь.

Слезы осени на стальной броне

Было около 11 ночи, когда за нами приехал транспорт. На этот раз вместо одного «КамАЗа» приехало аж три буханки. Всего нас было человек 20: два расчета ПТУРа, СПГ, АГС. Все барахло грузим в кузов, сами прыгаем в кабину. Некоторым не повезло, и место нашлось только в открытом кузове буханки, прямо поверх наших «игрушек». Мы попрощались со старшим на ПВД и растворились в ночи.

Я тщетно пытаюсь сообразить, куда мы едем. Путешествия по фронтовым дорогам — это то еще приключение: полностью разбитые грунтовки, огромные ямы, туда-сюда носятся «Уралы» «зеленых» или еще Бог знает кого. Движение прям очень плотное. По плану, нам надо было доехать до определенного места, расположение которого знал старший колонны, там пересесть на БМП и мотолыгу, а затем двинуть к Соледару прямо по полям, так как дороги в город не было.

Мы ехали около 40 минут, когда уже были на финишной прямой и вот-вот должны были погрузиться на гусеничную технику, старший колонны вышел по рации на нашего водителя:

— Видишь птицу в небе? Я запросил наша или нет. Пока ждем ответ, не спеши своих высаживать.

Коптер ночью в небе можно было увидеть по двум диодам, зеленого и красного цвета. Мы начали смотреть и действительно увидели пару мерцающих огоньков. Спустя буквально 30 секунд старший снова выходит на связь:

— Съебываем отсюда нахуй, нас срисовали!

Водитель спешно начал разворачивать буханку на узкой дороге. Во время этого маневра нас чуть не снесла другая буханка из нашей колонны. Она уже развернулась и давила в пол, уходя с просматриваемого района.

— Быстрее, блядь, уебываем отсюда!

Назад летели на, как говорится, «диком пидоре»: по всем ямам и ухабам, подскакивали прямо до потолка, на одной яме думал, что вообще перевернемся, чудом удержались. Проехав метров 100 от предполагаемого места высадки, кто-то из сидящих в кузове закричал:

— Арта! Стволка уебала прям по посадке!

От разрывов схлопнулась нижняя челюсть, как при ударе по подбородку снизу. Как же вовремя мы ушли.

Отъехав от места километра на три, колонна встала. Начали выходить на штаб, чтобы доложить о произошедшем. Из штаба сказали возвращаться на ПВД. Едем обратно в Попасную. В дороге мы узнали, что нам выбирают новое место встречи с броней, и займет это часа два.

Заслуженный перекур. Прибыв обратно в Попасную слегка в растерянных чувствах, я решил воспользоваться заминкой и вздремнуть. Меня разбудили ровно через два часа, как по плану. Мы грузимся снова, попытка номер два. Место рандеву выбрано, едем туда слегка на нервах. А вдруг и сейчас не получится? А вдруг уйти не успеем? Опять эти мысли паразитами лезут в голову.

Едем, смотрим на небо. Опять коптер!? Нет, это звезда мерцает. Мы доезжаем до места. Старший говорит, что можно выпрыгивать, все спокойно. Нам удалось доехать незамеченными. Выходим с «буханки» и видим МТ-ЛБ (российский тягач-бронетранспортер — ред.). Я сказал своим, что лучше сесть на «мотолыгу». У «бэхи» пушка есть, если начнет крутить башней и стрелять, то нас либо снесет с нее этой самой башней, либо наглухо контузит от выстрелов.

Мы быстро грузим «игрушки» в десантный отсек «мотолыги». Кто-то судорожно пытается запихнуть СПГ в десант, а он все не лезет. Начинаем нервничать. Через минут 10 все готово, все по местам, согласно купленным билетам, маршрут «Попасная – Ад». До этого никто из нас на технике не ездил. Предупредили, что держаться надо крепко, а заодно и держать товарища, поскольку механ с ходу будет давить педаль в пол. Чисто родео. Все погрузились, трогаемся.

От заведенного движка моментально заложило уши. Ощущение такое, что из-под меня кто-то резко выдернул стул. Откинувшись назад, я схватился за какой-то металлический клык, торчащий из брони, и не отпускал его до самой высадки. Свободной рукой обнял Макса, чтобы держать его и держаться самому. Вспоминаю кадры из репортажей про доблестное донецкое ополчение. Как бойцы «Спарты» едут на БТРе, как добивают хохлов в ДАПе. Неужели и у меня будет подобное?

Начался мелкий дождь. Мы несемся сначала по дороге, потом сворачиваем в какую-то деревню Позже узнал, что это была Владимировка. Прожектора на «бэхе» и «мотолыге» включены. Надеяться на беспалевность не приходится. Видимо, расчет на быстрый и неожиданный рывок. Мы выезжаем из села в поле, то самое, по которому должны заехать к Соледару. «Мотолыга» и «бэха» поравнялись и, кажется, решили устроить гонку на скорость. Мы машем друг другу и подгоняем транспорт, как лошадей во время кавалерийской атаки.

Поле все в воронках от снарядов. Стало ясно, что хохлы знают, как заезжает техника, и мы под угрозой обстрела. Хоть бы птичку не запустили и не спалили нас. Рядом со мной боец сидит и крестится. Хорошая мысль, решаю сделать то же самое. Конечно, наша маленькая mechanisierte krieg (механизированная война — ред.) вряд ли была похожа на битву под Прохоровкой, однако я четко осознал в тот момент, что ради этого самого момента я сюда и приехал. История творится мной прямо здесь и сейчас. Мной и двумя десятками зеков.

Ехали мы минут 10, но казалось будто целый час. Когда мы проезжали середину поля, вдалеке полетела вверх «люстра» (осветительный боеприпас — ред.) и стало светло, словно днем. Ну все, думаю, сейчас нас увидят и будут насыпать. Кто-то начал стучать в люк механу, чтобы вырубил прожектор, но перекричать ревущий мотор нереально.

Мы подъехали к земляной насыпи, высотой метра четыре, крик «земля». Я быстро спрыгиваю и отбегаю в сторону, как учили. «Мотолыга» резко разворачивается на месте и глушит движок. Дождь усиливается.

— С приездом, епта! Выгружайтесь быстрее, мне стартовать надо, — механ показался из люка.

Никто не знал, как открывается десантный отсек «мотолыги». Механ, матерясь, вылез из нее и открыл нам люки, чтобы мы могли забрать шмурдяк и орудия. Выбрасываем все, не смотря, где свое, где чужое. Главная задача — максимально быстро выгрузить все из «мотолыги», чтобы она могла уехать. Минут пять ушло на выгрузку через маты и проклятия, опять не могли этот долбанный СПГ из десанта достать. «Мотолыга» с «бэхой» дали газу в пол и скрылись в ночи. Мы остались одни в незнакомом месте.

По плану, нас должен был встретить проводник, но не было никого. Я вижу, как начинает собираться толпа и что-то обсуждать. У меня уже триггер на подобные вещи. Я говорю своим, чтобы растянулись на дистанции и ни в коем случае толпой не собирались. Через минуту прибегает группа эвакуации. Они несли на плащ-палатке тяжелораненого. Оказывается у эвакуации была договоренность с броней, что та дождется раненого, только потом уедет. Но не дождались. Видимо, дедлайн истек. Командир эвакуации вышел на механа мотолыги, попросил его вернуться и тот, явно нехотя, но согласился.

После того, как трехсотого погрузили, командир эвакуации сказал нам, чтобы мы тут не стояли, так как ранило этого бойца как раз в этом месте. Прилетел «мавик» и начал сбросы.

— А куда идти-то?

— А вам что, не говорили?

— Да у нас даже на рациях каналы не настроены, везде тишина в эфире. Проведи нас ты.

— Ладно, давайте.

Только мы договорились, как появился наш проводник:

— Вы чего тут встали? Совсем мозгов нет?

— А у тебя мозги есть? Где ты ходишь, мудила, мы откуда знаем, куда идти нам! — возмущаемся коллективно.

После короткой перепалки проводник начинает вести за собой. Забравшись на насыпь, видим здание завода. Это предприятие Knauf, у самого въезда в Соледар. На противоположной стороне от него еще сидят хохлы, просматривают территорию снайперы. Мы пролезаем в какую-то дырку в заборе, попадаем на территорию. Проводник постоянно нагоняет жути, что кругом снайперы, «мавики» и черт еще знает что. Потому надо идти строго за ним и делать как он. Знакомо ощущение из детства, когда залезаете на чужую дачу за абрикосами или яблоками? Это примерно то же самое, только вместо красных ушей и отбитой жопы — твоя жизнь.

Территория очень большая, идти тяжело, еще с БК и орудием. И вот мы уже на финишной прямой. С главного входа на завод до домов, за которыми нам надо спрятаться, метров 60. Проводник дал перевести дух для последнего рывка. Передвигаемся малыми группами, по три-четыре человека максимум. Наконец-то добежали. В первой многоэтажке в подвале располагался узел связи. Стало спокойнее, когда добрались до своих. Нас не заметили, шалость удалась.

Наша цель была в трех домах от узла связи, в подвале многоэтажки располагался ПВД. Прикол был в том, что позиции хохлов к тому моменту были в каких-то 200 метрах от нас. Надо было перебежать через дорогу. Нам осторожно показали частные дома, где сидят хохлы. Мы расположились для прикрытия, первая двойка побежала — успех. Вторая, третья — все тихо. Моя очередь. Перекрестился и рванул. Кто-то сзади передернул затвор (пидор). Добежали все. Мы это сделали.

Заходим в подвал, там картина уже привычная: куча народу, накурено, чифирят. Вижу Али, он подходит ко мне, обнимает, но взгляд его пустой.

— Суву и Сову убило.

— Как?!

— Нас на высадке коптер ждал, скинул взрывпакет прям в нашу толпу, я успел в яму прыгнуть, они — нет.

— Вы что там, блядь, толпой стояли? Как так? Я думал, Сува вас убережет.

Чего уж было думать. Ничего не изменить. Позже я узнал, что тот трехсотый, которого тащила эвакуация в «мотолыгу», как раз и был Сува. Его всего разбило осколками, он не хотел жить, потому сам расслабил жгуты и вытек. А Сова умер почти сразу. Это был не простой «мавик», он кидал не «воги», а взрывпакеты. Сове от такого «здрасьте» оторвало обе ноги, и он вытек меньше чем за минуту.

Я поначалу винил себя, но Али меня успокоил, сказав, что их проводник тоже вовремя не встретил. Потом этому самому проводнику пришлось очень несладко, и в накаты он бегал без автомата, со штык-ножом — так он искупал свою вину за смерть парней.

Царствие небесное, братцы, спите спокойно. А нам тут еще повоевать предстоит.

«ЯНДЕКС-ДОСТАВКА» НА ПЕРЕДОК

Расположившись в подвале, мы ждали указаний, что делать и куда двигаться. Штурмовые группы уже выходят, каждого старшего подробно инструктируют, куда ему двигаться, что занимать. Все как обычно перед накатом. Сразу скажу, что продвижение в первый день было очень серьезным. Нам удалось выбить хохлов за железку и даже дальше. Они явно не ожидали, что привычный для этого участка фронта артиллерийский пинг-понг закончится, и в дело вступят штурма. Другого объяснения их стремительному отступлению я дать не могу.

Мы суетливо ходили по подвалу и ждали, когда прикажут выдвигаться на позицию. Командир сказал, что тут работы по нашей специальности пока что нет, потому до вечера мы можем отдыхать, а вечером нам будет поставлена отдельная задача. Отдых, конечно, не помешает. Я поспал, поел и «помылся» влажными салфетками.

Когда стемнело, в подвал пришел командир разведки — Фуруд. Я помнил его еще по Лисичанску, он тоже узнал меня.

— Хорошо, что вас мне командир дал. Мне нужны толковые. Для вас есть очень ответственная задача. Передок не может оттянуться за батарейками для раций, едой и водой. Надо им это все туда толкнуть.

Перспектива «Яндекс-доставки» на передок будоражила. Даже не от того, что хохлы будут совсем рядом. Просто мы понятия не имели, куда идти, так как местности совсем не знали.

— Не парьтесь, вы не одни пойдете. С вами пойдут мои пацаны. Они уже вторые сутки на ногах, и им трудно нести припасы.

Задача была двухэтапной: сперва запасаемся припасами и идем на левый фланг за железку, там пять позиций. Потом возвращаемся на базу, пополняем запасы и идем уже на правый фланг, по частному сектору, там тоже около пяти-шести позиций. Навалили в шмурдяки всего «по бане» (зоновский термин, означающий «много» — ред.), и стали выдвигаться.

Ночь темная, облачная, опять идет мелкий дождь. Двигаемся тихо вдоль многоэтажек. Нам дали с собой два теплака и один ночник, периодически останавливаемся, заглядываем вперед, ищем движение. Так мы дошли до железки, рядом небольшое бетонное строение — там наша первая точка. Бойцы сидят в темноте, без еды и воды. Как же они обрадовались нашему приходу, тут же давай суетить чай и предлагать нам.

— Парни, пейте. Мы сейчас закончим и на ПВД вернемся, а вам тут еще сидеть.

Мы перекурили с ними и двинули дальше, там маленький частный сектор и большой кирпичный дом. Я смотрю в теплак и вижу вдалеке две фигуры. Метрах в 400 от нас. Хохлы. Стоят рядом друг с другом и смотрят в нашу сторону. Не знаю, видели ли они нас, но ситуация смешная. Я поднял вверх средний палец, показываю им и жду реакции. А реакции нет. Схавали, суки.

Следующая позиция была в подвале во дворе частного дома. На ней с бойцами сидел какой-то раненый. Мы заранее о нем знали, он был с соседнего отряда, потому наши его перепутали с хохлом и «пленили». Нам надо было зацепить его на обратном пути и доставить на наш ПВД, а утром его бы забрали старшие. В городских боях это норма, контакт с противником происходит на очень близких дистанциях, и в такой суматохе любое незнакомое лицо покажется врагом. От этих бойцов мы узнали, что в соседнем подвале еще час назад прятались два хохла. Они сидели тихо, как мыши, но все равно на чем-то спалились. Их хотели сначала взять в плен, но у командования не было возможности ими заняться, потому просто закидали гранатами. В начале захода в Соледар была жуткая суматоха, логистика не налажена, а БК надо как-то подвозить. Еда и вода тоже не на потоке, каждая полторашка на вес золота. Только через неделю боев наладили работу тыловые подразделения. Конечно, в таких условиях дел до пленных не было, своих проблем хватало.

Следующие три позиции обошли быстро. Времени не было тянуть, нам еще на другой фланг идти. Там тоже бойцы уже больше 12 часов сидят без воды. На обратном пути зацепили раненого, идем на ПВД. Мы заранее договорились, что фонарик будет изредка включать впереди идущий, чтобы посматривать под ноги (мины никто не отменял), а мы уже будем идти за ним след в след. Меня бесил наш замыкающий, который то и дело включал свой фонарик и светил им то под ноги себе, то освещал всю группу.

— Ты что бессмертный? Зачем ты делаешь это?

— А что?

— В смысле, а что? Мы на передке тут шаримся и из-за тебя мерцаем как гирлянда новогодняя!

Хватило его минут на пять, потом опять начал своим фонариком светить. Дебил, блядь. Ну, разведка, видимо, и правда бессмертная.

«Пленный» братишка шагал бодро (ранило его в плечо, по касательной), но будто всем видом пытался показать, что вот-вот рухнет на землю и придется его нести. Нет, братан, извини. Я только что полный рюкзак провизии пронес на себе, давай ты сам как-нибудь. Наконец, мы дошли до ПВД. Фуруд сказал, что час можем отдохнуть. Понимаю, что я насквозь вспотел, пока нес припасы, потому утренняя «помывка» салфетками была бессмысленной. Как же круто было бы сейчас поваляться в горячей ванне…

Пришло время идти на другой фланг. Собираем провизию, батарейки, повербанки для зарядки гаджетов и в путь. Дорога шла вдоль кладбища, там тоже были позиции хохлов (ничего святого). Наши их выбили только на половину. Нам один из разведосов рассказывал, как прошлой ночью заводил туда группу штурмов, и они столкнулись с двумя хохлами. Правда, поняли они это уже, когда разошлись:

— Я у них главное спрашиваю дорогу, куда идти нам. Вижу, как они переглянулись. Говорят туда и показывают в сторону своих позиций. Припоминаю, что туда точно не ходил до этого. Думаю, странные они какие-то. И только через минуту своим говорю: «а ведь это не наши были».

Это очень показательный эпизод, который предельно ясно описывает, что творится в городских боях. Постоянные стычки с непонятными телами, непроверенные подвалы с прячущимися хохлами. Я даже знаю один случай, по рассказам знакомого, когда он в Мариуполь приехал на «Азовсталь» спустя полгода после освобождения города и встретил там двух чумазых недобитков из «Азова» (запрещен в РФ — ред.).

Помимо официального пароля-отзыва, который менялся примерно раз в неделю, у нас всегда был один универсальный: «АУЕ — жизнь ворам» (движение АУЕ запрещено в РФ — ред.). Его использовали для идентификации «свой-чужой» в моменты, когда либо не помнишь «официальный» пароль-отзыв, либо когда надо очень быстро определить, кинуть гранату или нет. Иногда в таких случаях еще кричали «синий», и если в ответ не звучало «трактор», то граната шла первой.

Мы идем бодро, обошли уже половину позиций. Дальше уже самый передок, хохлы в 70 метрах, закрепились на окраине частного сектора. Можно было бы их выбить, конечно, но людей, как всегда, не хватало. Слышим нарастающую стрелкотню. Хохлы что ли контратакуют? Прибавили громкость на рации, выяснили, что там проходит имитация наката: это такой маневр с беспокоящим огнем по позициям поросят, который практиковала Компания. Чтобы не расслаблялись, так сказать.

Мы дождались, пока все стихло, и быстро двинули. Перед крайней позицией просматриваю в теплак и вижу в 60 метрах на соседней улице у речки два тела сидят и смотрят в нашу сторону.

— Вижу двоих, — вполголоса говорю своим.

— Что делают?

— Наблюдают в нашу сторону.

Старший пытается выйти на связь с командиром крайней позиции. Через пару минут выяснилось, что это свои. Как-то даже жаль, надеялся, что постреляем. Мы закинули ништяки ребятам и двигаем домой. Время три утра, значит скоро новый день и новый штурм. Разведка — это весело, но когда уже жечь танки?

САЛЮТ В НАШУ ЧЕСТЬ

Следующее утро началось, как и предыдущее, с активного продвижения наших штурмов. Севернее, в районе ДК, шли бои. Нам сказали направляться в ту сторону, на карьер, и искать позицию.

Это был реально огромный карьер, где добывали соль. С высокой насыпью — самое лучшее место, с которого можно было просмотреть почти весь город. Конечно, хохлы не могли не брать во внимание тот факт, что там будет много наших глаз, потому насыпали туда с завидной частотой. Осложнял продвижение также тот факт, что несколько дней до этого лили дожди, и мы буквально по колено вязли в глине, тщетно пытаясь найти более-менее твердую почву.

С горем пополам наш расчет поднялся на карьер, и нам открылась панорама на город — вот это заварушку мы затеяли! Еще недавно, тихо, еле дыша крались по заводу, боявшись издать лишнего звука. Теперь же никто ничего не боялся. Разрывы по всему городу, где-то горят дома. Вижу вдалеке, как работают с РПГ по какому-то дому.

— Давайте и мы влупим в этот курятник с пидорами!

Добро нам не дали. Проблемы с подвозом БК еще давали о себе знать, и нам сказали, что работать можно только по технике, если мы ее увидим. Опять облом. Пейзаж продолжал завораживать, мы даже не сразу услышали, что нас вызывают по рации:

— Где вы есть? Подойдите к депо, есть работа для вас.

На депо сидели корректировщики, там же нас ждал и командир, который до этого выходил на нас.

— Парни, надо помочь пехоте. Они двигаются в районе элеватора, по ним с крыши долбит снайпер, не могут уже 10 минут сдвинуться вперед.

— Сейчас посмотрим.

Я лезу с пускачом на карьер, со мной наш новенький Димон. Надо ему на практике показать, как работать. Насыпь очень крутая, кто-то заботливо повязал канат к какой-то железяке на верху. Карабкаемся, держась за него. Залезли, разложились, зарядили. Я нахожу элеватор, просматриваю крышу, жду вспышки или движение.

— Ну чего там? Работай давай!

— Все, увидел, работаю!

По традиции помолившись, пускаю. Ракета пошла идеально и влетела точно в цель, в место, откуда я увидел вспышки. Ну что, сука, словил неждан?! Быстро сворачиваемся, прячемся за насыпью. Командир получил положительный отзыв о нашей работе от штурмов, они смогли продолжить движение.

Мы праздновали нашу маленькую победу внизу. Я попутно объяснял Димону, как правильно вести ракету до цели. Внезапно в 20 метрах от нас, чуть за углом (что и спасло нас) раздается прилет. Это 82-й миномет начал работать по карьеру, они пытались найти нас. Другой прилет раздался спустя 30 секунд, мы уже бежали к тому моменту вглубь карьера. Еще через минуту прилет танкового снаряда. Оглушило так, что на пару секунд перестал вообще слышать. Все целы. Вот пидоры, конкретно нас достать решили. Миномет насыпает в то же место, где был первый прилет, танковые снаряды то врезаются в насыпь перед нами, то пролетают выше.

— Блядь, рано или поздно достанут, валить надо! — резюмирую я обстановку.

— Давайте, ждем еще один прилет и рывок, надо спрятаться с другой стороны карьера! — предложил Макс.

Я попутно смотрю на небо, ищу коптер. Может он корректирует работу по нам, но нет. После очередного прилета резко встаем и бежим к противоположной стороне насыпи. Там натоптанная тропинка, надо сделать рывок, подняться метра на три вверх и скрыться за хребтом.

Мы бежим, что есть сил, взбираться по мокрой глине очень тяжело, но из-за адреналина делаем это очень быстро, буквально на «очковой тяге». Как только перемахнули, сзади кто-то крикнул «стой». Мы встали, и в этот момент еще один прилет. Осколки полетели в разные стороны, и один из них упал в метре от меня по ходу движения. Кто крикнул «стой», мы так и не поняли, но, глядя на эту саблю из горячего металла, поняли, что не зря под Богом ходим.

Рванули дальше, прятаться с другой стороны карьера. Через пять минут уже сидели в какой-то яме, которая раньше была блиндажом, и курили, весело обсуждая проделанную работу и последующий съеб. От прилетов и постоянных падений за пазуху набилась куча грязи. Скорее бы прийти в подвал, вытряхнуть все с себя.

Больше в тот день на нас по рации не выходили. Мы ушли искать себе подвал в частном секторе, чтобы жить рядом с позицией. Какой-то расчет АГС как раз выселялся из своего люкса, и мы с радостью этим воспользовались, заселившись туда. Печка у них была, может ещё от хохлов досталась. Завтра Новый Год, начали обдумывать, как устроить праздник. Я лично уже был в прекрасном предпраздничном настроении. Хохла убил, от мин убежал. Теперь салют в нашу честь.

НОВЫЙ ГОД И СУКИ АМЕРИКАНСКИЕ

Утро 31 декабря 2022 года. Еще в начале «рабочего дня» рассудили так: пойдем на позицию вести наблюдение, если все будет спокойно, отправим двоих готовить хату к Новому Году. Рядом с карьером был частный сектор, там, помимо нашего расчета, жили еще два, тоже птурщики с нашего отряда. Мы решили отмечать вместе. Отмечать, конечно, громко сказано. Так, посидим до 12 и пойдем спать. Войну на Новый Год никто не отменял.

К обеду стало понятно, что по фронту тишина, снайперов и танков не видать. В одном из дворов мы нашли брошенных и худых кур. Ощипывать не стали, сняли перья вместе со шкурой. Куры явно не бройлерные, потому решили их сварить, чтобы хоть как-то прожевать можно было. Там же в курятнике нашли несколько яиц, пожарили яичницу с тушенкой — bellissimo. Поесть такую еду удавалось очень редко, буквально пару раз за все семь с небольшим месяцев, что я провел на войне.

Уже стемнело, пацаны начали собираться потихоньку и суетить на стол. Кто-то принес картошку, мы принесли кур, по традиции заварили чифир. На нуле в тот вечер нам, в качестве поздравления, выдали праздничный сухпай. В нем были колбаса, фруктовые джемы, шпроты, тунец, паштет — все в виде консервов. Сели есть. Уютно, как дома, иногда арта долбит куда-то за нас. Так и просидели до 12 ночи: пили чай, рассказывали истории с гражданки, сидельцы травили зоновские байки.

Один из ЗК был старый дед. В 90-х его хлопнули за организацию ОПГ. В одном из портовых городов нашей Необъятной он крышевал весь рыбный бизнес. Серьезная на тот момент фигура. По зоне тоже двигался ровно. Дед говорил, что имел в обороте ежемесячно пару миллионов рублей — в основном организовывал перекиды «запрета» (наркотики, алкоголь, телефоны) на территорию зоны. Отсиженных у него было как у меня прожитых лет. Нам с Максом нравилось его слушать. Периодически доебывали его вопросами типа «Дед, а ты на блатпедаль давил?». Он улыбался и отвечал, что до 96-го года да, а потом нет.

Ближе к полуночи пошли поздравлять хохлов. Забрались на карьер, и как только стукнуло 12 стали насыпать по ним с «калашей». Но не только мы. Весь русский Соледар начал делать то же самое. Хохлы живут по другому времени, на час отстают от Москвы, поэтому в час ночи ситуация повторилась, но уже с их стороны. После посиделок мы легли спать. Слегка грустно стало, как там дома сейчас Новый год встречают?

На следующий день пришлось двинуть дальше. Фронт перемещался очень быстро, и мы каждый день меняли позицию, искали места для обзора, работы и укрытия. Несколько раз попадали под обстрел миномета, работали по домам, координаты которых нам передавали от штурмов.

«Давайте, пацаны, в окошечко им накиньте ювелирненько», — постоянно я слышал эту фразу. Пару раз мы уходили чуть ли не на самый передок, думали там наши уже, а нам кричат «куда вы идете?! Там хохлы сидят мы их щас зачищать идем!». В один из таких спонтанных выходов я нашел мертвого хохла в натовском плитнике. Забрал себе, не побрезговал. Носиться в стальной броне уже было невыносимо тяжело, а плитник даже не в крови был. Видимо, хлопец от кровотечения в бедренной артерии откис. Обычные рабочие моменты.

Однажды под вечер мы возвращались с позиции и встретили довольного Али:

— Пацаны, компот хотите?

— Давай, а где взял?

— Там подвал, там дофига чего еще.

— Компотик это дело, ради компота и варенья можно и прогуляться.

Мы нашли подвал, лутанули банку абрикосового варенья и трехлитровый баллон компота из вишни, очень сладкий. На обратном пути случилась еще одна неожиданная встреча: двое наших бойцов вели группу мирняка — пять-шесть человек, четыре ошарашенные бабки и двое дедов. Тогда мы впервые увидели мирных в зоне боевых действий. Жили они так же в подвалах, питались, чем придется. Приходу России они, кажется, были искренне рады. Во всяком случае, впоследствии я ни раз слышал от освобождаемого мирняка слова благодарности и проклятья в адрес «этих сук американских».

Фронт заглох у географического центра Соледара. Там на депо крепко засели хохлы. Еще начал кататься танчик, почти перед носом у штурмов, а мы его не видели из-за особенностей рельефа. Один из наших расчетов даже пошел туда на разведку, чтобы понять обстановку на месте. Когда они пришли туда, выяснилось, что танк катается в 50 метрах от наших позиций. Для ПТУРа это слишком маленькое расстояние. Привожу примерный диалог, который состоялся между ними и штурмами:

— Хули вы его с РПГ не уебете?

— А нам не дают.

— Как не дают, мы на нуле видели, что морковки лежат, трубы.

Опять они с собой не берут противотанковые средства, а нас крайними делают. Командирам потом говорили об этом, обещали разобраться. Не то, чтобы стукачество, просто когда тебе в эфир битый час ебут мозги по поводу твоей никчемности — терпению приходит конец. Несколько дней мы так пытались поймать танк вслепую, но безуспешно. Надо было решаться на радикальные действия, на дерзкий налет, каким был, собственно, и весь заход в Соледар. Конечно же, для такой работы выбрали наш расчет.

Ледяной поход

В начале января начались самые холодные дни этой зимы. На одной хате термометр висит, показывает ниже минус 20 градусов. Работать на позиции, ровно, как и находиться на улице без постоянного движения, невозможно. Постоянно ходим греться, меняя друг друга у пускача. По рации опять кричат, что работает танк. Его не видно, штурма не отрабатывают с РПГ. А может и нет там танка никакого? Просто у кого-то фантазия разыгралась или хитрость — никто же не будет командовать идти в атаку с голой жопой на танк. Греться чаем уже сил нет, а до вечера еще стоять и стоять. Погода вроде во все войны нам помогала? Радует хоть, что хохлы тоже мерзнут.

К вечеру наш расчет снялся с позиции и вернулся в подвал. Не прошло и 10 минут, как мы разделись и начали греться у печки, как на нас вышел командир:

— Собирайтесь, вас ждут на нуле. Берите орудие, БК. Все, что есть, и поторопитесь.

Да блядь! Одеваемся, провожаем взглядом теплый подвал и идем. БК и пускач погрузили на тележку, катим по замерзшей земле. До нуля идти было километра четыре, но со всем нашим добром быстро пройти не получается. Пока идем не так холодно, но на бороде и усах уже лед.

Притопали на нуль и встретили командира:

— Я вас забираю.

— Куда?

— Со мной идете и с пополнением, накатываем на промку.

Пополнение привезли с краснодарской зоны, человек 45. Отличные парни, молодые, заряженные. С такими можно и повоевать. Но как нам такой толпой добраться до места? По плану мы должны были в пешем порядке всей бандой пойти в обход города, через элеватор, далее по отбитым недавно посадкам. После, вдоль ж/д насыпи, под прикрытием другого отряда, который имитировал в этот момент накат, тихо проскочить до промзоны.

Таким образом, командование решило прекратить попытки штурма депо в центре в лоб, а зайти с фланга. Очень рискованный шаг, учитывая то обстоятельство, что прикрытие имитацией наката хохлы могли в любой момент выкупить и усилить бдительность, заметив продвижение себе во фланг. Им не составило бы труда распетушить из всех калибров и ж/д насыпь, и нас вместе с ней. Но командир выбрал нас, а значит пришло время собрать яйца в кулак и совершить ледяной поход километров на 10…

Помимо нас, из тяжеляка еще было отделение «корда». Мы шли ближе к концу колонны, с орудием, БК, ракетами и автоматами. Штурма периодически, не без пинков, конечно, помогали нести тяжеляк. Так дошли до элеватора, там небольшой перекур минут на 20, посчитались, что все на месте и двинули дальше. По посадке мы двигались как тени. Ощущения, что мы школьники, залезшие в чужой огород, уже не было. Теперь мы убийцы. Мы то, чем пугают перед сном маленьких Тарасов: «Прийде злий москаль i потягне тебе в пекло». Засыпай Тарасик, не долго тебе осталось. Сейчас злые, измотанные дядьки перекурят и рятуйся хто може.

Когда шли вдоль железки, за насыпью начался бой. Я сначала думал, что в бой вступил наш головняк, но нет. Это начался «накат» соседнего отряда, под прикрытием которого мы должны были сделать финальный рывок и добраться до промки. Засвистели пули над головой, чутка пригнулся. Помню, когда еще уходил, дед мне сказал «ты там пригибайся, внучок». Пригибаюсь, деда.

Продолжаем движение, уже видно здание котельной, куда нам надо заскочить, пробежав 100 метров на открытом пространстве. Бежать после многокилометрового пешего марша очень тяжело, но старая добрая «очковая тяга» работает вопреки усталости. Мы забежали в котельную, стоим. Промзона была отбита только на половину, лишь два с половиной здания из пяти принадлежали нам, дальше сидели хохлы. Утром их должны были добить бойцы 20-го отряда, а мы взять деревню, что напротив промки.

В котельной, хоть она и называется так, уже давно потух последний уголек. От бетонных стен веет лютым холодом. Негде сесть, нечем укрыться, нечем согреться. Я скажу с уверенностью, что так холодно, как в ту ночь в этой котельной, мне не было никогда. Кто-то в углу развел небольшой костер в пустом цинке от патронов, моментально набежала толпа. Я стою, смотрю как тень от пламени играет на стене и думаю, что греюсь.

Начали выводить группы по пять человек, проходить промку до здания цеха. Всего нас где-то 50 бойцов. Разница между выходами групп минут 10. Чего так долго идут? Цех вон, напротив метрах в 200. После выхода второй группы начинаются прилеты вокруг котельной. Блядь, спалили по ходу! Осколки бьются по металлическим воротам, по бетону. Становится напряжно. Если прилетит в крышу, нам даже спрятаться не под чем, будем головами своими бетонные куски ловить. Хорошо хоть я в каске. Обстрел чуть стихает — новая группа выходит.

Я говорю Максу, что сидеть тут уже нельзя, здание сложат, либо замерзнем насмерть. Разведчик, что заводил группы, вернулся. Мы уже стоим у выхода. Готовы? Летс гоу. Сначала бежим вдоль стенки котельной, потом карабкаемся под какой-то металлической конструкцией и вот — метров 100 открытого пространства. Надо быстро преодолеть это расстояние, чтобы добраться до здания цеха. Я думал, побежим двойками, но времени нет — бежим толпой друг за другом.

На середине пути завелся хохлячий пулемет, стрелял не прямо по нам, но куда-то в нашу сторону. Значит надо ускориться, пока он нас не увидел. Добежали, идем вдоль стены под навесом, там вход в цех. Чтобы дойти, надо запрыгнуть на платформу, высотой метр с небольшим. С ПТУРом на спине и на фоне общей усталости это все равно, что покорить Эверест. Вдруг знакомый звук. Тот самый, что когда-то под Лисичанском оборвал жизнь Шахты.

— Снайпер! — громко произнес я.

Мы присели. Больше не стреляет, сука. Давайте добегать по одному. Когда снайпер начал работать, нас, не дошедших до входа, было человек пять. Я был самым крайним. Кидаю сначала спальник, потом свой шмурдяк, пацаны орут «давай, братка, сам беги быстрее». Стараюсь. Дыхание замерло. Кто хоть раз был на прицеле снайпера, знает это чувство. Будто вот-вот по тебе уебут кувалдой, но кто, откуда и куда ты не знаешь, оттого тело скукоживается, а ноги становятся ватными. Я добежал, слава Богу.

В цеху разведчики, он наш. Нас проводили в подвал, до рассвета было полтора часа — наше время отдыха. Наше вознаграждение за то, что шли всю ночь и чуть не умерли от прилетов, пулемета и снайпера. А еще холод, пробирающий до костей. В спальнике, если залезть в него с головой, можно «надышать» себе тепло. Я сделал так, лежа прямо на бетонном полу. Так и уснул. Самый крепкий сон в моей жизни.

Утром мы понесем смерть бесноватым. Ждите нас, мы избавим вас от Лукавого.