РУССКАЯ ОДИССЕЯ: ИЗ КЛИНЦОВ ДО КУРСКА И ОБРАТНО

В 1999 году у Дэвида Линча вышел один из самых нетипичных фильмов — «Простая история». Никакого сюрреализма, черных и белых вигвамов, действительно очень простая, пускай и слегка эксцентричная история.

Главный герой нелюдимый старик Элвин Стрейт узнает, что у его такого же древнего брата, живущего за сотни миль, случился инсульт. Элвин решает повидаться с родственником перед смертью, но беда в том, что у него нет водительских прав, а автобусы он ненавидит из-за многолюдности.

Тогда дед решает отправиться к брату на газонокосилке со скоростью 5 миль в час. По дороге он встречает самых удивительных людей, которые помогают ему добраться к заветной цели.

«Простая история» получилась невероятно трогательной, размеренной и мудрой. Кино о том, что к отведенному судьбой времени нужно относиться предельно бережно.

Интересно, что в основу фильма легла абсолютно реальная история 73-летнего Элвина Стрейта, который на самом деле проделал шестинедельное путешествие на газонокосилке к 80-летнему брату, у которого случился инсульт. Спустя два года Элвина Стрейта не стало.

Моя бабушка из Клинцов гораздо старше американского деда, воспетого Дэвидом Линчем. Анне Юрьевне в этом году должно исполниться уже 89 лет. Она находится в здравом уме и доброй памяти, правда, ноги уже едва ходят.

У Анны Юрьевны есть родной брат Владимир, который проживает с родственниками в Курске. Деду Володе уже 90 лет. Он, напротив, физически вполне бодр, каждое утро делает зарядку и шустро передвигается без посторонней помощи.

Правда, память подводит дедушку уже основательно. Вернее, во многом он живет в своем собственном мире, в котором я, например, давно переехал в США, женат на американке и работаю ведущим на местном телевидении. Даже и не знаю, какая из моих биографий лучше, реальная или из мира дедушки Володи.

Еще весной бабушка решила повидаться с братом — время течет неумолимо, и каждый новый день всегда может оказаться последним. У Анны Юрьевны нет газонокосилки, зато есть я, а у меня с некоторых пор появилась железная подруга из Южной Кореи, которую я нежно прозвал Вероникой (не всем же машинам быть ласточками!).

Когда я учился в младших классах школы, бабушка возила меня в Курск к дедушке Володе. Пришло время расплатиться той же монетой. Да и к дедушке Володе я всегда испытывал симпатию.

В своей относительной молодости Владимир Юрьевич был невероятно вежливым, подчеркнуто интеллигентным и просто приятным человеком, который радикально отличался от грубой и незамысловатой клинцовской среды. Пускай я и не Мартин Иден, но всегда стремился к лучшей жизни и людям, которые хоть как-то ее олицетворяют. Даже не в материальном, а в культурном смысле.

К жизни, где люди не раскачиваются обгеренными на ветру, не нюхают клей из пакета и не грабят случайных прохожих, зашедших не на ту улицу. Честно говоря, я все это бесконечное «слово пацана» в рот ебал.

Дедушка Володя с его выглаженными рубашками, начищенными до блеска туфлями, чистой русской речью и манерами чеховского интеллигента всегда для меня олицетворял нормальную жизнь нормальных людей. Пускай сейчас он меня толком и не помнит. Зато помню я.

План поездки был вполне прозаичен. Я довожу бабушку с Клинцов до Курска (шесть-семь часов пути), оставляю ее с братом и его родственниками, а сам радищевым катаюсь по русскому пограничью, сколько душе угодно.

Поначалу все шло как нельзя лучше. Несмотря на то, что часть дороги проходила вдоль границы с Украиной, мы с бабушкой не испытывали ни страха, ни волнения. В конце концов, атаки дронов в самих Клинцах — уже давно привычное дело.

Никого из местных они особенно не смущают. Русские люди на приграничье проживают войну с мужественным безразличием. Никакой паники действительно нет, воздушные тревоги массово игнорируются.

Но и, конечно, никакого особенного подъема патриотизма, часто сопровождавшего национальные войны, нет и в помине. Люди просто пережидают войну и относятся к ней, как к надоедливой мухе. Пускай и смертельно опасной.

Моя бабушка раньше неоднократно интересовалась, почему наши не могут убить этого мерзкого типа Зеленского. Бабушка обычно еще упоминала его национальность известным гоголевским словом. Анна Юрьевна вообще обожает русский литературный язык.

У меня на этот вопрос не было ответа. Нет его и сейчас. Впрочем, как и у всей страны. Просто в приграничье наши обычные риторические вопросы звучат куда острее.

Война здесь давно стала фоном и прозой жизни. Не только в Клинцах, но и в других приграничных городах Брянской области. Немного забегая вперед, наши соседи из Курска в целом полностью разделяют эти настроения. Только вот Суджу очень жаль.

По дороге нам почти сразу стала встречаться военная техника с каким-то новым опознавательным знаком, смутно напоминающим руну Одал (надеюсь, я сейчас ничего не дискредитировал).

Я даже пошутил: а не заехали ли мы случаем в Сумскую область? Нет, не заехали. Навигатор сбоил из-за отключенного интернета, но в целом уверенно вел по просторам старого русского приграничья.

На двух подряд заправках не было 95-го бензина. Нам сказали, что дефицита нет, просто бензовоз еще не приехал.

При этом, каждая вторая заправка была обложена кирпичами и сеткой от дронов, но почему-то именно каждая вторая. Видимо, некоторые заправки ценятся больше.

У крупных и не очень городов региона стало все больше военных блокпостов. К счастью, меня не разыскивает военная полиция. Ее почему-то на дорогах Брянщины немало.

Где-то на въезде в Курскую область нас остановил мент с автоматом. Мы, конечно, были едва ли похожи на преступников или диверсантов, но бдительный страж порядка попросил открыть багажник.

К сожалению, у меня нет наркотиков или оружия. Забыла их с собой прихватить и Анна Юрьевна. Так что вскоре мы продолжили наш путь. На смену таинственному брянскому бору пришла открытая курская степь.

Спустя еще пару часов мы уже парковались во дворе у родственников. Дедушка Володя радостно вышел нас встречать и всех расцеловал. Правда, он все же потом поинтересовался, что это за бородатый мужик привез его сестру. Меня он так и не узнал.

Следующий день я провел в Курске. Город поразил числом бетонных укрытий. Правда, местные чаще всего их используют для упражнений в наскальной живописи и в качестве общественного туалета. Как и в Клинцах, воздушная тревога здесь просто игнорируется.

На следующий день я съездил к приятелю в Орел. Кататься на спортивных яхтах на озере с поэтичным названием «Светлая жизнь». Как известно, Орел издревле славится яхтингом.

Несмотря на то, что Орловская область совсем не приграничная, мобильного интернета тут тоже нет. Видимо, чтобы брянцам и курянам не было обидно.

Из-за жары с каждым днем в Курске бабушке становилось все хуже и хуже. Обмороки и припадки сменяли друг друга с завидной частотой. Надо было ее срочно везти домой.

Мы запланировали отъезд, как и положено, ранним утром. Не успев выйти из подъезда, Анна Юрьевна грохнулась в обморок. Мы с родственниками ее кое-как привели в чувство и посадили в машину.

Передо мной встал очевидный выбор: везти бабушку семь часов в Клинцы или в больницу. Анна Юрьевна едва могла говорить, но наотрез отказалась ехать в медпункт.

«Хочу помереть дома», — дала она лаконичное указание. Ну а затем началось одно из самых страшных, тревожных и волнительных путешествий в моей жизни.

Анна Юрьевна отрубалась с такой регулярностью, что порой пропадала всякая надежда довезти ее живой. Вы когда-нибудь видели, как у трупов отвисает челюсть? Это происходит из-за расслабления мускулатуры после смерти. Нередко покойникам челюсти даже специально подвязывают, чтобы сохранить товарный вид.

Нечто подобное и исполнила Анна Юрьевна. В какой-то момент она резко побледнела, и челюсть пугающе стала отвисать, будто она уже и не жилец вовсе.

Меня обдало ледяным потом. Из фильма Дэвида Линча я в какой-то момент оказался в чернющей трагикомедии. А что делать, если бабушка умерла? Везти в ближайший морг? Ехать к ментам? Или как герои «Маленькой мисс Счастье» так и продолжать кататься с мертвым родственником на заднем сиденье?

Сложно представить ситуацию страшнее и глупее одновременно. Да уж, благими намерениями вымощена дорога, если не в ад, то в фарс. Такое роуд-муви, наверное, интересно смотреть со стороны. Но едва ли кому-то захочется стать его участником. Это примерно как в порно с карликами. Со стороны смешно, но сниматься самому — пожалуй, что нет.

К счастью, бабушка начала подавать признаки жизни. Неожиданно она вполне бодрым голосом поинтересовалась, проехали ли мы Брянск. Брянск мы еще не проехали, но от сердца немного отлегло.

Я искренне попросил бабушку не умирать хотя бы ближайшие три часа. Дальше будет скорая, реанимация — вот это вот все. Бабушка настойчиво повторила, что ни в какую больницу не поедет. И снова поинтересовалась, где Брянск. А Брянска все еще не наступало.

Его и не должно было наступить, мы ехали в объезд. И я очень надеялся, что не на встречу с апостолом Петром. Я вспомнил наше детское путешествие в Курск: удушливые автобусы, обоссанные электрички. И прибавил кондея. На холоде ведь людям становится лучше, правда ведь?

Тем не менее, везти я старался предельно сдержанно и аккуратно, пускай и руль был уже весь мокрый от потных трясущихся рук. Совсем недавно уже побывал в ДТП в Москве, протаранив чеченца. Это не было акцией прямого действия, просто так случилось (впрочем, эта история заслуживает отдельного рассказа).

Спустя час бабушка снова отрубилась. Было не до конца ясно, это обморок или она просто спит. Вроде не побледнела и челюсть не отвалилась. Наверное, спит. А раз спит — лучше не тревожить. От греха.

И вот уже показался благословенный поворот на Клинцы. С детства знакомый танк, уютное кладбище на пригорке. Уже через 10 минут мы были в родном дворе, куда с полгода назад угодил беспилотник, спалив пару соседских машин.

Мы поднялись с бабушкой до квартиры. Ни скорая, ни реанимация не понадобились. Анна Юрьевна как ни в чем не бывало прошла к себе в комнату и безмятежно захрапела.

После такого роуд-муви мне срочно понадобилась реабилитация. Я доехал до загородного озера и окунулся в прохладную воду. Решил плыть до острова.

Тут завыли сирены воздушной тревоги. Никто на пляже даже не шелохнулся. Я же сменил энергичный кроль на медитативный брасс. Ведь я точно знал. Сегодня никто не умрет.

Будь ты здорова, дорогая Анна Юрьевна. И спасибо тебе за нашу общую простую историю.