Проституция в Российской империи

Иронично, что история легальной проституции в Российской Империи начинается в 1843 году. Не в либеральное правление Александра I или Александра II, а в эпоху одного из самых «традиционных» государей русской истории — Императора Николая I.

До этого российские цари веками пытались искоренить «блуд» жесткими запретами, каторгой и ссылками в Сибирь, но все без толку — теневой бизнес процветал.

Когда Николай I осознал, что карательная система вчистую проиграла, а венерические болезни косят армию и чиновников похлеще пушечных ядер, власть сменила тактику: вместо утопической борьбы за всеобщую святость включила холодный прагматизм. Ведь в отличие от советских новоделов, подлинная русская традиция всегда прагматична.

Государство официально признало проституцию «неизбежным злом». Логика была чисто инженерной: раз этот спрос невозможно уничтожить, его нужно возглавить, изолировать в спецзаведениях и поставить под жесткий полицейско-санитарный надзор.

Так, грех превратился в контролируемый государством сервис, а в империи появились легальные публичные дома, ставшие частью привычного городского ландшафта.

Чтобы лучше понять эту неотъемлемую сторону дореволюционной русской жизни, построим статью в виде мысленного эксперимента. Вы — подданный Российской Империи конца XIX — начала XX века, житель Санкт-Петербурга, который решил скоротать время в одном из столичных борделей. Что может из этого получиться?

Публичные дома той эпохи, как правило, делились на три категории: низший, средний и элитный (под стать социальному положению своих клиентов).

Допустим, вы мещанин 25 лет — тогда вам прямая дорога в бордель среднего звена.

Утром работницы этого заведения все еще спят после утомительной ночи.

Где-то после обеда (13.00–14.00) они просыпаются, праздно проводят время за бытовыми беседами и игрой в карты. Кто-то пообразованнее, возможно, читает бульварные романы, кто-то делится историями с прошедшей ночи и обсуждает клиентов, а кто-то жалуется на повседневные тяготы и утопает в мыслях вроде «так жить нельзя».

Иной раз барышни могут жаловаться на «хозяйку» заведения. Стать ею может далеко не каждая: закон требует от кандидатки безупречной полицейской благонадежности и строгого соответствия возрастному цензу — от 30–35 до 55–60 лет, в зависимости от года издания министерских правил.

Мужчины из этой сферы бизнеса исключаются полностью — владеть публичными домами им категорически запрещается. На деле хозяйка является полноценным топ-менеджером: единолично контролирует финансовые потоки, нанимает штат, оплачивает государственные сборы за право содержания заведения и несет персональную юридическую ответственность за все, что происходит в его стенах.

Именно она выступает главным связующим звеном между этой сферой и властями, регулярно отчитываясь перед чиновниками и строгими инспекторами врачебно-полицейского комитета.

В иерархии борделя ключевое место между проститутками и хозяйкой занимают экономки. Это, можно сказать, операционный менеджер, который следит за чистотой и порядком в помещении, внешним видом барышень, ведет учет посещений, контролирует финансы и встречает клиентов. Такую должность чаще всего занимают бывшие проститутки, наученные многолетним опытом.

Примерно в 18.00 экономка дает «воспитанницам» сигнал готовиться к предстоящей смене. Кухарки готовят еду и напитки, дамы стирают белье, моются, надевают сексуальные наряды и всячески прихорашиваются.

С наступлением вечера, примерно к 20.00, на пороге уже скапливаются первые клиенты.

Вы подходите к неприметному зданию с плотно зашторенными окнами. Опознавательных сигналов у борделя нет, никаких вывесок или других привлекающих внимание деталей.

Кроме того, пока вы шли до места назначения, в радиусе трех сотен метров не было видно церквей, школ и училищ — такая особенность расположения публичного дома особо регламентировалась полицией.

Итак, вы заходите внутрь.

Вас тут же приветствует экономка, визуально оценивая вашу адекватность и платежеспособность. Затем предлагает на выбор несколько свободных девушек.

Сословный и национальный состав «сотрудниц» заведения примерно следующий.

Мещанки (45–50%) — коренные горожанки из обедневших семей ремесленников, лавочников, швей или модисток, чей тяжелый легальный труд не может покрыть расходы на аренду жилья, одежду и еду.

Крестьянки (около 45–50%), в отличие от уличных притонов, относительно грамотные, опрятные и привлекательные девушки, уволенные из хорошей городской прислуги или бежавших от деревенской нищеты.

Иностранки (до 3%) — подданные Австро-Венгрии, Пруссии или Румынии, которые ценятся хозяйками за знание языков и манеры, а также редкие деклассированные дворянки и дочери чиновников (до 1–2%) — женщины, попавшие в заведение в результате полного разрыва с семьей или тяжелых личных трагедий.

Паспортов у этих дам вы не найдете — при вступлении на стезю разврата их изымает полиция. Вместо них барышням выдают знаменитый «желтый билет» — официальный заменяющий документ.

Этот листок не только подтверждает право торговать телом, но и обязывает девушку дважды в неделю проходить строгий медицинский осмотр. Так что «желтый билет» для местной работницы — это одновременно и путевка в профессию, и клеймо, от которого почти невозможно отмыться.

Допустим, вы не хотите сразу прыгать с места в карьер разврата и, оставив девушек, решили просто посидеть, немного выпить и расслабиться.

Заняв свободный столик, вы заказываете алкоголь, курите папиросы и наслаждаетесь музыкой.

В этот момент можно оценить обстановку и других посетителей заведения.

Публика здесь будет весьма разношерстная: гимназисты, офицеры, чиновники, купцы и другие категории мужчин всех возрастов.

За соседним от вас столиком, вероятно, сидит группа изрядно выпивших студентов в компании игривых девушек. Молодые люди рассуждают о правах женщин, равенстве полов и необходимости ликвидации проституции как глубоко порочного социального явления.

Один из студентов задвигает патетическую речь, целует руки куртизанкам и выражает готовность навсегда забрать из борделя самую несчастную из них. Его товарищи горячо поддерживают столь благородный порыв пьяными аплодисментами.

Будем надеяться, что он спасет эту малышку.

А пока обратим внимание на другое место — вероятно, самый невзрачный угол помещения, где теснится компания переодетых гимназистов. Преподаватели даже во внеурочное время строго следят, чтобы учащаяся молодежь держалась подальше от подобных заведений, поэтому без конспирации юношам не обойтись.

Среди этих гимназистов самый забитый мальчик с признаками неловкого волнения на лице планирует сегодня пройти особый обряд инициации: лишившись девственности, он станет частью эдакого «клуба крутых и взрослых парней».

Что ж, если он не отступится, пожелаем ему успешно провести свою первую сексуальную ночь — и провести не так, как это в свое время сделал знаменитый писатель Лев Толстой (стоял возле кровати проститутки и плакал).

Возможно, к этому моменту группа левых студентов уже настолько «разогналась» с алкоголя, что принялась выкрикивать революционные лозунги. Пьяный чиновник, стоящий перед ними, возмущенно протестует: «Да вы с ума сошли, господа!? Я, между прочим, г о с у д а р с т в е н н ы й человек!!!» — на слове «государственный» он назидательно поднимает указательный палец вверх.

Но чиновнику не о чем беспокоиться. В подобных заведениях запрещено вывешивать портреты Царя и действующих членов Императорской фамилии. Посему Августейший не увидит этих невинных шалостей, а администрация борделя закроет на них глаза.

Если вы долго сидите за столиком, не обращая особого внимания на «воспитанниц» заведения, кто-то из них самостоятельно проявит инициативу и подсядет к вам.

Несколько блудливых улыбок и жестов с ее стороны, пара минут разговоров ни о чем — и вот, алкоголь уже подстегивает желание выполнить главную цель вашего визита.

В сопровождении избранной дамы вы уходите в уединенную комнату. Возникает непраздный вопрос: в какую сумму обойдется секс с проституткой?

Цена за услугу будет варьироваться в среднем от 1 до 2 рублей за час и от 2 до 6 рублей за всю ночь.

Один дореволюционный рубль — это, приблизительно, 1 тысяча рублей в современном эквиваленте. По нынешним меркам очень дешево. И это несмотря на то, что дама получит всего лишь половину или четверть от всей суммы за услугу (остальное — хозяйке борделя).

Потому чаевые — хороший жест и своеобразное правило приличия. В публичном доме среднего звена сумма в 20–50 копеек вполне сойдет.

А если вы оставите девушке от 1 рубля и больше, вас сочтут за господина исключительной щедрости. На такие деньги дама сможет купить себе новые чулки или флакон духов, а вас, скорее всего, отблагодарит услугой, которая не входит в стандартный набор.

Кроме того, ваша репутация кутилы пойдет в будущем на пользу, поскольку посетителя, сорившего деньгами в подобном заведении, моментально запоминают и принимают по высшему разряду при следующих визитах.

В идеале вам следует доплатить за средства контрацепции, которые в Российской империи, как и сейчас, продавались в аптеках. Цена за упаковку в дюжину презервативов составит в среднем 1,5 дореволюционных рубля — вполне сопоставимо с 12-штучной упаковкой какого-нибудь современного Durex classic.

Для дореволюционных времен средства контрацепции были признаком роскоши. Но лучше уж лишний раз переплатить, чем ничего. Особенно потому, что венерические болезни — самый настоящий бич того времени. По разным оценкам, ЗППП было подвержено примерно до 30% студентов.

Таким образом, незащищенный секс с проституткой представлял особую форму русской рулетки. После того как вы получили то, за чем пришли, можно остаться в борделе на ночь, продолжить кутеж в зале или сыграть в карты.

Полагаю, весь вышеперечисленный досуг вам достаточно знаком, а заниматься «душеспасительными» беседами с куртизанкой вам явно не захочется, на этом моменте заведение можно оставить.

Наша необычная экскурсия подошла к концу. Мы закрываем тяжелую деревянную дверь публичного дома и выходим на прохладный воздух петербургской ночи. Позади остаются звуки разбитого пианино, запах дешевых духов, пудры и табачного дыма.

Как оказалось, строгая мораль и легальные бордели вполне успешно жили бок о бок. Сто лет назад власть не пыталась закрывать глаза на темные стороны человеческой природы, вместо этого государство взяло порок под жесткий контроль: чиновники выдавали «желтые билеты», врачи проверяли здоровье девушек, а полиция следила за порядком.

Зачем это было нужно глубоко верующей империи? Ответ прост: легальная проституция была своеобразным щитом для общества.

Государство считало, что дома терпимости спасают приличных и честных женщин от уличных приставаний. Мужчины оставляли свои тайные страсти за закрытыми дверями заведений и после этого возвращались в свои законные семьи, к женам и детям. Порок был изолирован, учтен и поставлен на службу общественному спокойствию.

После революции большевики сразу же закрыли все публичные дома, объявив проституцию буржуазным пережитком, которого в идеальном социалистическом государстве быть не может.

Самих девушек поначалу пытались не сажать, а перевоспитывать в трудовых профилакториях, но суровые лозунги и показательная борьба за общественную нравственность никак не помогли.

Бизнес просто сменил вывеску и ушел в глухое криминальное подполье. С десятилетиями скрытый рынок окончательно мутировал: страна получила хаос из привокзальных притонов, ночных бабочек на загородных трассах и элитных «интердевочек» в валютных гостиницах.

Мораль, которую пытались защитить запретами и партийными выговорами, оказалась заперта в рамках тотального лицемерия, где явление официально отсутствовало, но процветало за закрытыми дверями.

История показывает, что сегодняшняя ставка властей РФ на тотальные запреты — это вовсе не возврат к подлинным историческим корням, а плоть от плоти советское наследие. Именно в СССР пытались построить идеальное общество путем полного отрицания теневой стороны человеческой жизни, полностью отдав ее на откуп откровенному криминалу.

Можно было бы сказать об откровенном лицемерии сегодняшних запретителей, которые на собственном примере нисколько не соответствуют образцам традиционных ценностей.

Но, впрочем, какой спрос с людей, которые о подлинных традиционных ценностях своей страны не знают ничего?