Победа АдГ в Германии

Магдебург, 6 сентября 2026 года. Такого избирательного вечера Федеративная Республика еще не видела. В Старом театре Магдебурга «Альтернатива для Германии» празднует исторический триумф.

Ульрих Зигмунд привел партию в Саксонии-Анхальт к результату в 44 процента голосов. АдГ больше не партия недовольных. Это — партия победителей.

Мы приезжаем в Магдебург утром на поезде и заселяемся в гостиницу. Архитектура позднегдровского модерна. Сталинки на бывшей Карл-Маркс-штрассе, «кондитерский стиль» 50-х, широкие проспекты, а за ними массивы панельных домов.

После объединения Германии Магдебург потерял около 60 тысяч жителей. Многие Plattenbauten, как здесь называют панельные многоэтажки, снесли.

АдГ здесь пока не правит. Но временами кажется, будто будущее уже отбрасывает на город свою тень.

Чистые, почти безлюдные улицы. После Берлина чистота Магдебурга бросается в глаза особенно сильно. Это еще та старая Германия, которая когда-то возникала в воображении при одном упоминании страны: образцовый порядок, аккуратные фасады, тишина воскресного города.

Возле вокзала стоит небольшая компания пресловутых иностранных специалистов с чемоданами, словно они уже приготовились к ремиграции.

Мы ожидали совсем другой картины. Массовых протестов антифашистов, оцеплений, горящих баррикад. Людей в синем, которых кто-нибудь непременно попытается облить пахучей кислотой. Ничего.

К месту проведения Wahlparty нужно пройти три уровня проверки. Сначала документы, затем досмотр, потом сумку обнюхивает служебная овчарка. Мою ассистентку просят открыть губную помаду. Мало ли что может скрываться внутри и чем из нее можно прыснуть в Алису Вайдель.

В Старом театре пространство перегорожено. Одна половина отдана гостям партии, другая — прессе. Мы отправляемся туда, где уже стоят камеры немецких телеканалов.

До шести вечера остаются минуты.

Над залом висит то особенное напряжение, которое бывает только в ночь выборов. Журналисты смотрят в ноутбуки. Операторы поправляют камеры. Функционеры АдГ, депутаты, сотрудники фракции, гости ждут первых цифр.

Ровно шесть.

На экранах появляется прогноз.

ТРИУМФ АдГ

Крики. Аплодисменты. Немецкие флаги взлетают вверх. Люди обнимаются. Десятки телефонов одновременно оказываются над головами.

АдГ с огромным отрывом становится сильнейшей политической силой Саксонии-Анхальт. На сцене, утопая в аплодисментах, появляются Ульрих Зигмунд, Алиса Вайдель и Тино Хрупалла.

Я смотрю на представителей мейнстримной прессы. Хочется спросить: господа, что с лицом? Что за Weltschmerz отражается на нем?

Кажется, некоторые еще продолжают профессионально смотреть в монитор, хотя смотреть там уже особенно не на что. Другие начинают быстро печатать.

Из колонок звучит легкая энергичная поп-музыка. Никакого пафоса. Никаких тяжеловесных политических гимнов. И, пожалуй, именно поэтому историчность момента ощущается еще сильнее.

Здесь меняется соотношение исторических сил. Долгие годы центральный вопрос немецкой политики по отношению к АдГ звучал так: как ее изолировать? В этот вечер вопрос меняется. Как долго вообще можно изолировать партию, за которую голосует почти каждый второй немец?

САМЫЙ ОПАСНЫЙ ЧЕЛОВЕК В ГЕРМАНИИ

Главное лицо победы — Ульрих Зигмунд.

И зал дает понять, кто сегодня настоящий герой.

— Зиг! Мунд! Зиг! Мунд! Зиг! Мунд! — скандируют собравшиеся.

Зигмунду 35 лет, и он представляет собой невиданный ранее тип немецкого правого политика.

Молодой человек из глубокой провинции совсем не похож на старые типажи из правой среды. Не вечный диссидент, десятилетиями ведущий битву за правильную интерпретацию 1945 года. Не сердитый бумер, объясняющий всем, насколько лучше все было раньше. Не серый партийный бюрократ.

Предприниматель, молодой отец семейства, медийный политик с широкой открытой улыбкой.

Его постоянно сравнивают с Кеннеди. Политика в Германии действительно продается через образ кандидата: стиль, оптимизм и ощущение молодости.

Лозунг программы Зигмунда «Возможно все!» — не очень похож на то, что привычно ожидать от правых.

Зигмунда сопровождала превосходно работающая видеокоманда. Его кампания была рассчитана прежде всего на ту аудиторию, до которой традиционная немецкая партийная политика почти перестала добираться.

Самым эффектным ее символом стали старые мопеды Simson.

Культовая машина ГДР превратилась в политический реквизит нового восточногерманского патриотизма. Зигмунд ехал во главе огромных колонн. На партийные встречи приезжали тысячи владельцев Simson. Пожалуй, редко политическая технология настолько точно совпадала с ландшафтом.

ГДР исчезла 36 лет назад, но ее мопеды именно сейчас везут людей на митинги партии, обещающей им вернуть «старую, безопасную Германию».

И вот теперь человек на синем Simson стоит победителем на сцене Старого театра.

Иронично, но во время избирательной кампании журнал «Шпигель» сделал с ним обложку, где красовалась подпись «самый опасный человек в стране».

Сработало с точностью до наоборот. Немцы начали массово скупать журналы с Зигмундом и становиться на встречах в очередь за автографом.

Теперь «самый опасный человек в стране» победил.

44 ПРОЦЕНТА НЕДОСТАТОЧНО?

Но постепенно эйфория спадает. По мере поступления результатов становится ясно: абсолютного большинства не будет. Это замечают и другие журналисты. Курилка во дворе превращается в настоящий салон сплетен и интриг, где обсуждается один вопрос: кто же все-таки с кем?

Можно ли собрать очередное правительство всех против одного? Насколько устойчивой окажется такая конструкция? Что произойдет, если отдельные депутаты ХДС решат, что больше не готовы поддерживать правительство, созданное прежде всего для того, чтобы не допустить настоящего победителя к власти? Что произойдет при тайном голосовании за премьер-министра?

Пока это лишь спекуляции, но само то обстоятельство, что вечером 6 сентября они обсуждаются совершенно серьезно, показывает, насколько далеко сдвинулась немецкая политическая реальность.

ХРОМАЯ ЛОШАДЬ САРА

Блок Сары Вагенкнехт, который пользуется в России удивительной для меня симпатией, оказался значительно менее надежным политическим проектом, чем хотелось некоторым.

Особенно показателен пример Тюрингии. Там БСВ вошел в коалицию с ХДС и СДПГ, хотя значительная часть его электората голосовала за новую партию именно как за альтернативу старой системе. Коалиция дала партийным политикам министерские портфели, но дорого обошлась самому проекту.

После серии конфликтов Вагенкнехт попыталась вернуть партии прежний оппозиционный профиль. В Тюрингии она вынудила впавших в оппортунизм товарищей с прямотой, характерной для бывшей сталинистки, положить партбилеты на стол.

Стиль госпожи Вагенкнехт напоминают мне дамочку, которая никак не может разобраться, состоит ли она в отношениях и, если состоит, то с кем именно.

В общем, надежды на БСВ в зале не то, чтобы очень серьезные.

Сам Зигмунд до выборов неоднократно давал понять: он хочет становиться премьер-министром не ценой любой коалиционной сделки, а опираясь на надежное большинство.

Пока такого большинства у него нет. Недостает нескольких мандатов. Возникает вопрос: а если кто-нибудь перейдет из ХДС?

Есть и еще один сценарий. БСВ прежде выдвигал идею надпартийного премьер-министра. Кто мог бы претендовать на такую роль?

И здесь мое внимание привлекает один из гостей праздника — бывший президент Федерального ведомства по охране конституции Ханс-Георг Маасен.

Новые правые и идентитаристы Маасена открыто не любят: именно в период его руководства спецслужба «взяла под наблюдение» их структуры. Но затем сам глава внутренней спецслужбы вступил в острый конфликт с режимом Меркель.

Осенью 2018 года после спора вокруг событий в Хемнице (речь идет о массовых антимигрантских протестах, вызванных убийством местного жителя — Ред.) он потерял пост президента BfV. Затем последовал еще один конфликт, и 5 ноября министр внутренних дел Хорст Зеехофер отправил его в досрочную отставку.

И вот теперь он находится здесь. Бывшей спецуры не бывает? Возможно, и именно поэтому он сейчас в лагере победителей.

ЧТО ТАМ У РУССКИХ?

Пенятся стаканы. Журналисты заканчивают тексты. Некоторые съемочные группы уже сматывают провода и складывают камеры. Самые известные лица постепенно исчезают. Остаются те, кому завтра не нужно появляться в утреннем эфире.

Я оказываюсь за столом с несколькими парнями из студенческого братства. На лицах у многих внушительные шрамы — знаменитые Schmiss, следы студенческих поединков на саблях.

Им интересно, что происходит у русских правых.

Разговор перескакивает с темы на тему. От «Misanthropic Division» (украинские экстремисты, террористы, запрещены в РФ — Ред.) к «Русской общине». От этой войны к той, где воевали деды. Все по кругу заказывают пиво, по крайней мере этот порядок у нас общий. Экраны продолжают показывать проценты, но цифры уже почти перестали меняться.

Первоначальные 44,4% превращаются по мере подсчета в 44% после подсчета бюллетеней, присланных по почте. Рейтинг мейнстримных партий, напротив, в последний момент слегка вырос. Странно, не правда ли?

Политическое значение, впрочем, остается тем же. Резьба немецкого политического механизма, очевидно, сорвалась. После этого вечера дорога к власти для АдГ больше не выглядит фэнтези. Это только вопрос времени.